Книга Первым делом самолёты, страница 36 – Лада Шведова

— Мы едем или болтаем? – взвилась она. – Исполнить «телевизор» мне все равно не светит… примерно никогда. Трамплины меня не интересуют, я же этот… «орех».

— Ты быстро ориентируешься.

— Было бы в чем… Это далеко не авиационный английский.

— Который еще проще, – поддакнул Руслан и сказал уже серьезнее: – Я хотел дать тебе время привыкнуть, ноги не сразу адаптируются под неудобное положение и поначалу может быть странно, но потом ты перестанешь это замечать. Если готова – поехали.

И они поехали… хотя, как поехали? Поползли.

Конкретно Юля ползла с отвратительным скрежетом, снег под ней выдавал просто немыслимые звуки. Руслан держал ее за руки, ехал спиной к спуску и ловил, стоило ей податься вперед. Сам при этом даже не шелохнулся ни разу, словно не на доске стоял, а на своих двоих. Или был не человеком, а скалой – надежным и недвижимым.

Постепенно Юля расслабилась и смогла проехать первые метры, уже не цепляясь за опору столь отчаянно. В конце склона попросила Руслана ее отпустить: перепада высот почти не было, страха упасть и разбиться тоже. Юля ехала на заднем канте с черепашьей скоростью, которая казалась ей сумасшедшей, и обмирала от восторга. Поймав взгляд Руслана, она… нелепо споткнулась и сама не поняла, как оказалась на снегу.

— Это называется «поймать кант», – сообщил Руслан, поднимая ее на ноги. – Такое надо прочувствовать… и лучше как раз с твоей скоростью. Если ехать быстро, то разбиться можно здорово, и ничего поделать не успеешь.

Потом они ехали на подъемнике, болтали о всяком и спускались снова. И так много-много раз, пока Юля не освоила злополучную «елочку». Стемнело, загорелись фонари. Оказалось, прошло много часов. Время пролетело незаметно, но вместе с тем ощущалось в больных мышцах и усталом теле. Правда, едва Юля избавилась от доски и ботинок, ей показалось, что она парит, настолько легко стало передвигаться.

— Боже, это отдельный вид удовольствия, – сообщила она, закатив глаза.

— Это только начало, – невозмутимо ответил Руслан.

Юля скосила на него подозрительный взгляд, но лицо парня было привычно серьезным, никакой тебе иронии или смешинок в глазах. Но Юле почему-то всегда чудились всякие полунамеки… или ей хотелось, чтобы это были они. Потому что Руслан Владимиров… ну мог же позволить себе чуть больше! Тем более после его признания в любви. Но он всегда действовал не так, как Юля привыкла. Это она уже поняла.

Они сели в небольшом баре при горнолыжке, Руслан настоял на глинтвейне.

Кроме них там были еще люди, и все выглядели презабавно – кто в термобелье, кто во флисках и тяжелых штанах, с мятыми волосами, алыми щеками… Юля сразу перестала переживать о своем внешнем виде. Правда, увидев Руслана, начала снова – черная термоводолазка эффектно обхватывала его крепкий торс и выгодно контрастировала со светлыми волосами, которые были в беспорядке, но идеальном. Далеко не мятое гнездо, как у большинства катальщиков.

Глинтвейн пошел на пользу и хоть немного расслабил.

Руслан тоже улыбался чаще обычного, поглядывая на Юлю. Если бы существовало понятие «серьезная улыбка», то мастером по ее исполнению был бы определенно Руслан Владимиров.

— Почему ты живешь в третьей общаге? – Этот вопрос ее давно интересовал, ведь туда студентов не селят. Даже таких мажоров, как Эдик Исаев. Хотя Эдик, кажется, и не пытался туда попасть.