Книга Мой ненавистный футболист, страница 52 – Лада Шведова

Подумав, я покачала головой:

— Оставь пока. Неизвестно, что они нашли…

— Ничего, они банально не успели.

Очень может быть, потому что все произошло быстро: Вик достал камеру, запустил запись, а я выдержала пару минут (и то терпела изо всех сил) и отправилась разбираться. Правда, Вик и тут меня остановил, предложив просто спугнуть дзюдоистов, чтобы потом удар по ним был побольнее. И поинтереснее. Стоило признать, что его аргументы звучали так логично, будто принадлежали мне самой. Они должны были принадлежать мне! Но Вик оказался более собранным. И вообще… чувствовался в нем стратег и планировщик.

— Какой-то ты слишком продуманный для футболиста, – признала я, глянув на Вика исподлобья.

— А в футболе, конечно же, думать ни к чему?

— Можно и подумать, но чтобы прям обязательно…

Он рассмеялся и покачал головой:

— Помнится, ты так же говорила про навыки – мол, чтобы пинать мяч, учиться не надо, надо просто пинать. Оказалось, что это не так-то просто, да? Сколько ты там раз смогла меня обвести, профессионалка?

— Да это мяч был скользким! – ответила я тоже с улыбкой.

— Мы в любой момент можем повторить, хоть сегодня. Тренер выгнал нас с тренировки, но, когда поле будет свободным, мы можем там поиграть. Что думаешь? Еще один спор.

Что он предлагает?

Провести вместе еще больше времени?

Это было слишком, тотальная передозировка Виком. А передозировки опасны, это я знала по себе – один раз так налакалась элеутерококка, что в час ночи отправилась на пробежку, и это при том, что бег для меня всегда был отдельным видом пытки. Но в двенадцать лет я мало знала о передозировках, зато теперь на опыте и обхожу всякие элеутерококки стороной – это не допинг, но все равно фу.

В прачечной повисла тишина.

Барабан стиралки монотонно крутился, таймер отсчитывал время. Осталось еще сорок минут – целая вечность. И я бы предпочла провести ее в одиночестве или с читалкой. Понятия не имею, зачем Вик отправился со мной. Зачем держался рядом, спрашивал, говорил.

— Я играю на позиции плеймейкера, – опять он нарушил тишину. – Как Кевин Де Брейне, Тони Кроос или Лука Модрич. На этой позиции не получится только пинать мяч, без футбольного интеллекта не будет и самой игры. А футбольный интеллект… может, и не напрямую, но все же связан с основным.

Его задевало, что я считала футболистов дурачками.

Хотя самого Вика я в дураки никогда не записывала.

— Тем более сейчас скорость игры очень сильно выросла, – продолжил он. – Соответственно, и думать надо в разы быстрее, а еще менять позицию и все такое. Отрабатывать в обороне, бегать в атаку, анализировать перестроения соперников… если этого не делать, то да – получится тупое перекатывание мяча. И я не говорю, что такого не бывает – да постоянно! Но я к другому стремлюсь. К тому, что показывают Де Брейне и Модрич.

И опять мне нечего было ответить, потому что… когда Вик уже прекратит? Я устала пересматривать мнение на его счет, я вообще этого не хотела! А он сегодня вошел в особо очаровательный режим и не желал из него выходить. Мало было похода в прачечную, теперь еще и разжевывает мне, почему он не тупой и почему футбол не полный отстой, словно ему важно мое мнение.

У меня такое панику вызывало, я не знала, как себя вести.

Я хотела простоты, которая для меня заключалась в конфронтации. Такой язык я понимала, к такому привыкла. Все иное находилось вне моей вселенной. Поэтому я бы предпочла, чтобы Вик вступил со мной в спор, намекнул, что гимнастки тоже далеко не гении… Вот это банальное, предсказуемое, но понятное все. А он шел по другому пути, непонятному и пугающему.