Книга Мой ненавистный футболист, страница 67 – Лада Шведова

— Лана, ты точно готова к возвращению? – спросил Борисыч, отозвав меня в сторону. – В медчасти тебе дали освобождение на три дня.

— Три дня – это ужас как долго. В медчасти ничего не понимают.

— Я уверен, что ты неправа.

— Если я не получу минимальную нагрузку сегодня, через три дня будет тяжело, – пояснила я, глядя в обеспокоенные глаза футбольного тренера.

Он не хотел меня допускать, это ясно читалось по его лицу. Но и я не думала уступать и для надежности сурово сдвинула брови – мол, даже не думайте со мной спорить, вам же хуже будет. И сработало. С добряками вообще легко, Труху на такую фигню не купить, можно сколько угодно брови двигать, да хоть сбрить их – не сработает.

— Ладно, только сегодня не усердствовать.

— Разумеется, – я отступила, но в последний момент решилась на вопрос: – А… где остальные?

— Остальные? Кто?

Как будто он не понял!

— Парни.

— Бегают кросс тридцать километров, чтобы сил на драки впредь не оставалось.

— Тридцать? Не многовато?

— Не волнуйся, они половину срежут и просидят в лесу, вот тогда и отдохнут, – беспечно ответил Борисыч.

— И вы не против? Ну… чтобы они срезали.

— Нет, как раз и получится та пятнашка, что я для них планировал.

А этот Борисыч хитрее, чем я полагала. Интересно, его бестолковые футболисты в курсе, как их разводят? Или мнят себя преступными гениями, высиживая в лесу положенное для тридцатикилометрового кросса время?

Словно прочитав мои мысли, Борисыч улыбнулся и сказал:

— Кстати, Вик заходил ко мне утром и просил тебя не нагружать.

— Вот как? Тогда у меня ответная просьба – завтра отправить его на кросс в шестьдесят километров. Или вообще… пусть до Питера бежит.

И не возвращается, от него все равно одни проблемы.

Борисыч засмеялся, а я вернулась к девчонкам и легкой акробатике. На самом деле, стоило позволить себе передышку – голова побаливала даже во время безобидных фляков, но вред от пропущенной тренировки меркнул по сравнению с тем вредом, что могла нанести Жанна, пользуясь моим отсутствием. Пока я рядом, она будет молчать, не посмеет продолжить козни и настроить против меня ту же Лерку – мою единственную опору и поддержку. Несмотря на крепость нашей дружбы, Жанне порой удавалось вбивать клин.

Тренировка прошла напряженно, последующий обед – утомительно, и впервые за все время в лагере я уснула во время тихого часа, хотя всеми силами пыталась быть бдительной и вести наблюдение. Но сказалась бессонная ночь, да и голова после утренней акробатики побаливала. Может, в медчасти не такие уж и дураки работают, раз освободили на три дня… Засыпала я с треском головы, а проснулась, потому что она вот-вот собиралась взорваться. Мне приснилось, как меня бойкотирует весь лагерь с Виком во главе.

Выпив две таблетки обезболивающего, я провалялась минут десять в ожидании, когда боль притупится. Черт, как не вовремя я оказалась недееспособной! Словно подкинула в руки Жанны целый веер козырных тузов. Вот чем она сейчас занята? Не надо быть гением, чтобы понять, раз уж в домике я проснулась в одиночестве.

Возможно, я опять отключилась, но стук в окно заставил сесть на кровати и поморщиться от резкой боли. Утренние фляки определенно были лишними… у меня даже вчера так ничего не болело.

За окном меня ждало очередное испытание в виде широко улыбающегося Романа. Он явно пожаловал с озера, щеголяя голым торсом и красными шортами для купания. Его светлые волосы были зализаны назад и выглядели белее, чем мне запомнилось. За несколько дней сильно выгорели на солнце.