Книга Мой ненавистный футболист, страница 77 – Лада Шведова

— Поэтому было бы здорово, расскажи ты мне о планах Жанны раньше. Почему я узнала обо всем последней?

Лерка смутилась:

— Так и я сама того… только перед ужином, когда уже поздно было. И сразу хотела все тебе рассказать, честно! Но Жанна меня припугнула ключом, мол, Лебедева сейчас злая как черт, если все узнает, тебе несдобровать. Гонцов всегда обезглавливают и все такое. Я хотела с тобой поговорить, но позже, когда ты остынешь, поэтому и избегала. Но теперь рассказала все, честное слово!

— Не помню, чтобы я хоть раз кого-то обезглавливала, – проворчала я.

— Ты один раз оторвала голову Катькиной кукле.

— Это было лет десять назад, если не больше.

— Но она до сих пор помнит. Детская травма, все дела. Такое остается с человеком на всю жизнь.

— Тогда пусть вспомнит, что перед этим она украла мою юбку и утверждала, что это ее юбка. А она была розовой и моей любимой, само собой, я разозлилась из-за такой несправедливости! Как вообще можно было до такого додуматься?!

— Память не так работает, – заметила Лерка. – Зачем Семеновой помнить несущественные детали, когда ее прекрасная кукла лишилась головы?

— Удобная позиция.

Мне пришло сообщение от Маши, она волновалась о нашем вечернем «свидании», на которое мне ужас как не хотелось. Сидеть и болтать с Леркой намного веселее, чем наблюдать за неловкими попытками Крытовой заговорить с парнем, в это время точно так же умирая от неловкости из-за присутствия Вика. Который видел мое белье и чудо, если до сих пор не в курсе всех подробностей месячных. Вроде ничего сверхъестественного и запрещенного, но это не та информация, которую хочется докладывать парню, который… в общем, Вику.

Это болезненная для меня тема.

Надеюсь, Жанна не вспомнит про тот случай, когда я забыла сделать депиляцию и вышла на соревнования в шортах, а потом Труха отчитывала меня целую неделю за безалаберность и глупости в голове. Или прием у гинеколога в тринадцать, когда я гордо рассказала врачу, что веду активную половую жизнь, что закончилось вызовом сначала Трухи, а потом и мамы, чтобы выяснить, что я имела ввиду, что хожу по полу – чем не активная половая жизнь? Других определений в моей голове не оказалось, все выветрилось, хотя мы с девчонками уже и в тринадцать прекрасно знали, что к чему. Но просто… оплошала я, короче. Если уж мы идем по мерзким интимным подробностям, то эти две тоже вполне могли всплыть.

Я попрощалась с Леркой и поплелась к причалу, внутри буквально погибая от нежелания туда идти и видеть Вика. Раньше я еще худо-бедно, но могла расслабиться в его компании, а теперь наверняка буду анализировать каждый взгляд. А Вик еще и поцеловал меня! Боже… в пылу разборок я смогла отвлечься от этого факта, но теперь вспомнила. Как его губы прижались к моим, как это чувствовалось, как я поначалу аж застыла от шока, но потом… потом что-то переломилось внутри. Как будто обрушилась моя защитная стена, и я осталась совсем одна. И Вик рядом.

Надеюсь, эта пытка не продлится долго.

И больше никаких поцелуев! Никогда в жизни.

Мне бы только со всеми помириться и заткнуть Жанну, у которой голова кругом от власти и безнаказанности. Сколько бы мы с ней ни враждовали, я ни разу не выбалтывала посторонним ее интимные секреты.