Книга Мой ненавистный футболист, страница 94 – Лада Шведова

— Послушай меня, хорошо? Можешь не отвечать, просто выслушай. Это все так… непросто, Лана. И стоило сказать сразу, но сначала я думал, что это как-то тупо, подойти и вывалить на тебя информацию об отъезде заодно со всей биографией, а потом… не знаю. В моей голове ты уже была в курсе. Или я себя в этом убедил. Я же в тебя… кажется, по-настоящему.

— Вик…

— Я вообще не собирался в этот чертов лагерь. Мне в конце смены восемнадцать, уже не по возрасту бегать с зубной пастой и строить козни дюдикам, хотя они это заслужили. Но Борисыч убедил, настоял. Я думал, что буду тренироваться и… все. Меня и не интересовало ничего больше. Я знал, что уеду, и последнее, что мне было нужно, – это причина остаться. А в тебе я сразу разглядел причину, и поэтому собирался избегать. Но не смог.

Я зажмурилась.

Мы с Виком, как оказалось, очень похожи. Я тоже не собиралась… по-настоящему. В него. В летнем лагере, в проклятых «Карельских березках»! Такое случается с другими, но не со мной. Я же эмоциональное бревно и не должна переживать новость об отъезде Вика как конец света. Но пока все чувствовалось апокалипсисом, не меньше. Под ребрами пекло так, словно меня привязали к вертелу и коптили над костром.

Что крайне тупо.

Я словно оказалась из тех девчонок, что планируют свадьбу и детей, едва увидев симпатичного парня. Как наша Олька – в мыслях она с Виком уже и состарилась, и померла в один день, и все после одного медленного танца. Я над ней посмеивалась, а сама туда же: пара поцелуев – и понесло… И главное, даже без разговоров. Он ничего мне не обещал, а я… и не могла ничего ему обещать. Потому что мой спорт уже заканчивался, потому что я положила на его алтарь тринадцать долгих лет и кучу жертв в виде личного времени, друзей, школы и семьи. И это не должно было быть впустую.

Даже если меня ждет спортивный провал, он должен быть… объективным. Из-за нехватки физики – с моим ростом это основная угроза, из-за травмы, конкуренции… уж точно не из-за того, что в конце длинного и сложного пути я вдруг начала мало тренироваться, бегая на свидания.

И Вик, подозреваю, думал так же.

Он мог остаться из-за объективных причин, но не из-за девчонки. И это правильно, это логично. Надо только понять, как быть. Разойтись прямо сейчас, не усугублять эту боль в груди или… отложить боль, получив ее позже в десятикратном размере. И даже с отложенной на потом болью постоянно помнить о том, что будет, бояться этого, переживать каждый день до конца смены.

— Ты права, мы слишком мало говорили обо всем, – продолжил Вик. – В том числе и друг о друге. Все казалось таким неважным, прошлое ведь уже в прошлом, есть только будущее. И я… я вырос в футбольном интернате, у меня даже семьи нет. Вся моя жизнь – это футбол. И…

— Не надо, хватит!

— Лана…

— Просто не надо, Вик. Я не хочу… говорить. И знать.

Когда дождь закончился, Вик ушел, а я так и сидела на лодке, глядя на темное озеро и мокрый деревянный причал. Несмотря на длинную футболку, мне стало холодно, и это заставило в конце концов встать и отправиться к домику. Все тропы были размыты – дождь прошел сильный, – и к крыльцу я подошла с грязными ногами. На этот случай в углу стояла бочка с водой, сейчас она оказалась очень кстати.

Футболку Вика я предусмотрительно стянула перед тем, как зайти в домик, и скомкала в руках, как полотенце. Не хватало еще, чтобы девчонки потом судачили… хотя они и так проводили меня странными взглядами, узрев в одном купальнике.