Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 65 – Ляля Прах

— Здравствуй, Хэл.

Анна разжала объятия и посмотрела на Хелен. Элегантный брючный костюм-тройка темного изумрудного цвета красиво облегал ее безупречную фигуру. Кружево черной блузки с черным же камнем броши, застегнутой под самым горлом, идеально сочетались с чернотой ее космических глаз. Волосы были уложены в красивую гладкую прическу, пара завивающихся прядей будто небрежно спускались по лицу. Аристократизм и сексуальность – апогей безупречного женского вкуса, большая редкость. Хелен обладала и этим даром тонкого чувствования граней: никакого снобизма, ни капли пошлости. Идеальная женщина.

— Ты идеальна! Как бы мне хотелось хоть немного быть похожей на тебя, – произнесла Анна.

— Идеальна одна лишь смерть, Иден. Главная задача жизни – стать похожей на себя, моя дорогая. Любое подражание порой отводит от собственной сути на десятки лет, а зачастую и на всю жизнь. Тебе может нравиться в другом то, что лишь демонстрируется изо дня в день, некая социальная ложь, маска общепринятых норм. Но зритель, не побывавший в закулисье, не способен понять всей тяжести труда того, кто так легок на сцене собственной судьбы в этот момент. Понимаешь, о чем я? Как часто, став свидетелем блеска чьего-то таланта, мы решаем владеть таким же богатством и выбираем не свой путь. А потом страдаем от ненависти к своему бессилию, потому что чужой путь оказался нам не по зубам. Ты знала, что лени не существует? Существует одна лишь неправильно выбранная цель. И если мы пытаемся проживать чужую жизнь, это дается нам с огромным трудом, забирая столько ресурсов, что, приложи мы их в поистине дело нашей души, стали бы гениями в том, за что взялись. А так нам суждено оставаться лишь посредственностями, чьими-то тенями, бледными и жалкими копиями тех, из кого однажды мы сотворили кумиров.

Анна вспомнила, как еще в школе, глядя на изящных балерин, мечтала пойти в балетную школу, и сперва ей это даже нравилось, но та боль, которую она испытала, впервые встав на пуанты, лишила ее какого-либо желания продолжать. Вспомнила и то, как ей нравилась игра на гитаре, и она уже представляла, как пишет слова песни, а к ней музыку, и ее песни разлетаются, как горячие пирожки, по всем радиостанциям мира, но когда впервые попробовала взять в руки гитару, зажимать аккорды ее чувствительным пальцам оказалось настолько больно, что больше двух уроков она не выдержала и сдалась. Тогда она винила себя в недостаточной мотивации и самодисциплине, а сейчас поняла четкую взаимосвязь – это не было ее личной мечтой. Она не горела занятием настолько, чтобы идти через любую боль, ограничения, лишения, чтобы поставить все на кон и либо выиграть, либо умереть. Нет. Такого дела она пока еще не обнаружила, ей нравился результат труда других, однако их путь ей действительно был не по сердцу.

— Ты права, Хэл. Я еще не реализовала ту мечту, за которую готова была бы сражаться, которой бы горела. И не перегорала.

— Вот в чем парадокс. Гореть надо не самой мечтой, Иден, иначе эта гонка от цели к цели рано или поздно обесточит тебя. Гореть нужно самой дорогой к этой мечте. Тогда ты не пропустишь жизнь, которая не является целью, но есть всего лишь промежуток от рождения к смерти и обратно.

Анна нахмурилась.

— Знаешь, Хэл, когда тебе изо дня в день портят настроение, никак не набраться ресурса, чтобы хотя бы понять, чего я хочу. Раз за разом все мои силы уходят на то, чтобы зализать очередные раны, которые мне наносят походя и будто невзначай.