Книга Дурочка деревенская, страница 36 – Виолетта Иванова

— Привет, красотка, — ответил он, даря ей свою соблазнительную улыбку, от которой все дамы начинали падать к его ногам. — Не скучно одной?

— Хочешь составить мне компанию? Холодного шампанского хочешь?

Она снова покрутила бокал с напитком в своих ухоженных пальчиках, сощурила глаза.

— Не откажусь. Заодно посмотрю, так ли хороши все номера супер-люкс в этой дыре.

— Заходи, — улыбнулась дама.

Олег не стал ждать повторного приглашения, вернулся в номер, осмотрел себя в зеркале, вышел из номера. Дверь соседнего номера была уже приоткрыла, дама его ждала. Почти три дня они не вылезали из постели, поднимались только для того, чтобы заказать обед в номер, принять совместно душ. Дама, которая оказалась женой какого-то богатого дельца, которому было так много лет, что он уже забыл, как спать с женщинами, соскучилась по мужской ласке и не выпускала из своих объятий Олега. Она оказалась очень жаркой и умелой любовницей. В своих предположениях Олег оказался прав — муж нашел этот бриллиант в мусорной куче, то есть в эскорте, сразу назвал ее женой и закрыл в четырех стенах, чтобы никто не украл эту красоту. На третий день Эдвига, как назвалась эта внезапная любовница, сказала, что ей пора уезжать, и очень сожалела, что им придется расстаться. Она подарила Олегу дорогие часы, которых в Стране еще не было. «Я купила их в подарок мужу, но ты заслужил их», — шепнула женщина, застегивая браслет часов на его запястье. Олег не стал отказываться, он привык к подаркам.

Проводил на следующее утро Эдвигу, Олег решил наконец дойти до моря. Пляж был так себе, забитый народом, кричащими и визжащими детьми. Он выбрал себе место где-то с краю. Вода была великолепной и к его удивлению чистой. Целых три дня он приходил на пляж, загорал и купался. Погода радовала — не было жары, но вода была такой теплой, что не всегда могла охладить его. Олег ловил на себе восхищенные взгляды женщин и шел мимо, стараясь делать вид, что никого не замечает. Он знал, что красив, что его фигурой восхищаются даже парни. Своей внешностью он был обязан матери, с которой последние десять лет не поддерживал отношения. У них никогда не было близких отношений. Иногда, еще до развода с отцом, Аллочка, как просила она называть себя, смотрела на Олега, как на что-то непонятное, словно не верила, что это ее родной сын. Он может быть и сам считал, что она ему не родная, никаких родительских чувств у Аллочки к нему не было, но вот он был на лицо вылитый матушка. А высокую фигуру получил от отца, вот только ее рельеф вытачивал самостоятельно в спортивных залах, чтобы потом любоваться собой в зеркале душевой. Девки пищали, когда он заходил в спортзал, чтобы потягать железо, а он смотрел на всех с улыбкой сытого хищника, выбирая себе на вечер очередную «дурочку». Для него все девчонки были «дурочками», он даже так и обращался к ним, и никто не обижался, только закатывали глазки и старались доказать ему, как влюблены в него. Даже Наталью он называл про себя «избалованная дурочка».

На четвертый день своего пляжного отдыха он, выходя из воды, услышал позади себя оклик:

— Олег? Проскурин?

Голос показался знакомым, парень обернулся. В паре метрах от него стоял Игорь, с которым он вместе учился в институте. Фамилия Игоря крутилась в голове Олега, но вспомнить ее никак не мог.