Книга Близкие враги, страница 134 – Наталья Соболевская

— Чушь, — вскинув вверх подбородок, наконец хоть как-то отреагировал Иванов.

— Тебе, Витя, я обязательно дам возможность высказаться, но пока не закончил, будь добр, не перебивай. А то пистолет отниму и опять в челюсть дам. Понял? Вот же гад сбил с мысли. Продолжаем. Так вот, в подельницы ты Оксану взял вынужденно, время торопило, и думаю планировал избавиться, как от ненужного свидетеля, но пока она тебе была нужна, опять же приглядывать за Настёной. Но я бросил Оксану, и она начала чудить, наняла убийцу и чуть не угробила Настю. Повезло, что я оказался поблизости и за неё пулю словил. Ты не мог допустить, чтобы любимая женщина пострадала. Поэтому и затянул на шее Оксаны петлю, а предварительно заставил написать признание, как уж ты это сделал теряюсь в догадках. Да мне это и неважно, потом следователю расскажешь.

— Интересная конечно история получилась, — протянул Виктор Олегович, — но надуманная и недоказуемая. Высказался, а теперь уходи, — Иванов дернул рукой, напомнив, что у него в руке пистолет.

— Ошибаешься. Всё я докажу и сидеть тебе долго, днём шить пододеяльники, а по ночам подрабатывать петухом. Эту радость я тебе гарантирую. А ещё обещаю, что мы с Настей поженимся, родим кучу детей, и никогда, слышишь, тварь, никогда она тебе не достанется. Так ведь, Настёна, ты согласна со мной?

— На все сто процентов, — ответила я, а ещё подошла к Воронцову и демонстративно поцеловала его в губы.

Когда поцелуй прервался, посмотрев на Иванова, в первую секунду не узнала его лица. Потому как оно было искажено злостью, яростью, мужчину трясло как при ознобе, а ещё он пошатывался, а когда наши взгляды сошлись, его губы зашевелились, он что-то тихо бормотал, слова разобрала позже, когда они стали громче и чётче.

— Тупая корова, я ради тебя убивал. Так долго ждал. Столько для тебя сделал. Сука неблагодарная. Сдохните вы оба, — теперь Иванов прицелился в меня.

Сжалась и замерла, крайне неприятное чувство, когда на тебя направлено дуло.

— Не бойся, Настёна, у него духу не хватит, выстрелить, — поспешил успокоить Воронцов, но тем не менее, за свою спину меня задвинул. — Виктор, не надо. Не пугай. Знаю, что ты убийца, но на этот раз всё по-другому, не списать тебе два трупа на самоубийство.

Если бы Иванов был в данный момент адекватен и не трясся в истерике, то проанализировав ситуацию, догадался, Марат его просто-напросто дразнит и вопреки логике наоборот провоцирует нажать на курок, но Виктор Олегович далеко сейчас находится от своего разума, им управляют эмоции, причём отрицательные, а они всегда были и есть — плохими советчиками.

— Воронцов ты идиот, какая мне теперь уже разница сколько за мной трупов, а если вас уложу, у меня будет фора исчезнуть, — выкрикивает Иванов, двумя руками крепко обхватывает рукоять пистолета и с предвкушением в глазах жмет на курок.

Жмёт, жмёт, а кроме глухого щелчка ничего не происходит. Виктор Олегович с непониманием смотрит на пистолет, пару раз зачем-то колотит по нему и опять жмёт на курок.

— Витёк, ты что совсем в оружие не разбираешься? Пуль нет, не тряси зря вещь. Настёна их давно уже вынула и в сумку к себе положила.

Вот теперь судя по осознанному взгляду к Виктору Олеговичу вернулась способность думать и размышлять. Мужчина быстро принял решение, что у него нет другого выхода, кроме как бежать. И конечно же он рванул к входной двери, только правда забег был недолгим, у входа в одежде курьера стоял Андрей и преграждал путь.