Книга Близкие враги, страница 73 – Наталья Соболевская

Воронцов перед ужином, уже предвидя, что и вечером я в столовую не заявлюсь, заглянул ко мне на кухню и даже пытался извиниться. Но Марат не был бы упырём, если бы его извинения не сводились к тому, что он белый пушистый и никоим образом не хотел меня обижать, а я такая негодная вредная пришла и его спровоцировала. В итоге мы разругались, и после уже я показывала пальцем на дверь и, копируя Воронцова, вопила «Вон!»

Следующим днём, по крайней мере в первую его половину, сценарий по игнорированию Марата шёл уже как по накатанной. А ближе к вечеру, когда доставала для ужина мясо из холодильника, увидела в окно, как авто Воронцова выехало за ворота. Это означало, что сегодня, если родственник к семи часам не вернётся, есть шанс нормально поесть как человек, за столом, а не на кровати перед телевизором с тарелкой на пузе.

Конечно же Марат и тут мне подгадил, ровно в шесть пятьдесят пять его машина припарковалась во дворе. Быстро пояснила девушке, что нам стол сервировала, что на меня не требуется накрывать и бегом поскакала в сторону лестницы, дабы у себя в комнате запереться.

— Я так понимаю, ты и сегодня не будешь ужинать вместе со всеми, — догнал меня голос Марата, когда нога уже успела коснуться первой ступени.

Блин, каких-то трёх секунд не хватило, чтобы мы разминулись.

— Да, пока готовила, того сего нахваталась. Теперь есть совсем не хочу, — не оборачиваясь, ответила я и пошла дальше, только теперь спокойно и чинно вышагивая.

— Понятно, бывает. Удачного вечера, — пожелал мне мужчина вдогонку. А после его слов я услышала:

— Мяу…

Остановилась, потом подумала, что показалось, но поднявшись ещё на три ступени вверх, вновь замерла.

— Мяу-мяу…

Обернулась и пригляделась к Марату. Мужчина, чуть наклонив голову к правой подмышке, улыбался, а ещё что-то шептал.

Как очутилась возле Воронцова, даже не поняла.

О-о-о, счастье ты моё лохмато-чудесное… Сердце замерло, ноги подогнулись, желание лишь одно — схватить премилый комочек, прижать к груди и любить… любить … любить…

— Марат, а откуда котёнок? Марат, а это Мейн-кун? Ой, как же он на рысь-то похож. Марат, а как котёнка зовут? Или это кошечка? Марат, а подержать можно? — топчусь возле родственника и то и дело на цыпочки привстаю, чтобы котёнка погладить.

— Мейн-кун. Пацан. Нравится?

— Спрашиваешь! До ужаса. Мне кажется, от переизбытка чувств у меня даже давление поднялось, — вспотев, бормочу я и тянусь руками к котёнку. — Блин, сердечный удар бы не заработать. Марат, ну пожалуйста, дай мне его подержать.

Воронцов сжалился и, осторожно отодрав от себя пушистую радость, мне отдал.

Тяжёленький и большенький, видно, что ещё совсем малыш-малышом, но размером уже с подростка, если брать стандартную кошку. Глазки наивные, но взгляд не испуганный, я бы даже смелый сказала. Сразу видно — у меня на руках будущий матёрый хищник, плотоядно принюхивается к груди, и когти загнал мне под кожу, ого-го, как ощутимо…

— Как ты сказал, зовут нашего хвостика?

— Я не говорил, но по документам Зигмунд.

— Зигмунд, Зигнундиша, Зига, — поковеркала я кличку, внимательно наблюдая за реакцией котика. — Марат, хвостику не нравится это имя, он просит его назвать по-другому, — хотя если судить по выражению мордочки, то хвостик ничего не может просить, а лишь только требовать.