Книга Близкие враги, страница 77 – Наталья Соболевская

Воронцов набрал в лёгкие воздуха, как я думала, чтобы ответить, но так ничего и не сказал, просто пожал плечами и выдохнул.

— Всё, я пошла, — съёжившись от смущения, поторопилась я выскользнуть из комнаты.

День пролетел на пять с плюсом, мы с хвостиком всё-всё делали вместе. Обед готовила — он рядом сидел, выжидал, когда отвернусь, чтобы со стола кусочек говядины утащить; включила ноутбук, дабы проверить ушло ли с продажи понравившееся мне помещение под ресторан — тёплый пушистый комочек стразу тут как тут нарисовался, улёгся на клавиатуру и никак не желал уходить. А когда устроила себе банный час, малыш ко мне чуть в ванну не запрыгнул. Вот же паразит. Кот, а воды совсем не боится.

Ближе к вечеру мы с Хвостиком играли в гостиной. Ну как играли, если сказать точнее, то, конечно, бесились. На мои руки теперь без жалости и не посмотришь, живого места нет, все исцарапанные, причём по локоть. А когда услышали, что входная дверь открылась, вместе, не сговариваясь, пошли Марата встречать.

— Как день прошёл? — поинтересовалась я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я Хвостика научила забавному трюку. Хочешь, покажем?

— Конечно, только чуть позже, — лишь когда Марат заговорил, заметила, что на нём лица нет.

— Ты расстроенный, что-то случилось?

Воронцов кивнул.

— Если спрашиваешь, значит, не знаешь. Это хорошо. Я хотел, чтобы ты всё узнала именно от меня, а не из… — мужчина, не закончив фразу, огляделся и поинтересовался. — А Нина Васильевна где?

— Наверху, у себя. А что, её надо позвать?

— Нет-нет. Наоборот, я планировал поговорить с тобой наедине. Пойдём в кабинет.

— А сейчас сказать, что произошло нельзя? Я с ума сойду, пока дойдём до кабинета, — Воронцов пристально на меня посмотрел, и я без слов поняла, что разговор предстоит сложный и, скорей всего, неприятный. — Кабинет, так кабинет.

Мы уже как минуту сидим с Маратом напротив друг друга, а он никак не решается открыть рот.

— Оксана сегодня ночью повесилась, — выпалил Воронцов.

— Что?!

— Да это же какая-то ерунда, — озвучила я мысли вслух. — Оксана попыталась таким образом к себе твоё внимание привлечь? Она сейчас где, дома или в больнице?

Глубоко вздохнув, Воронцов потёр лоб и ответил:

— В морге.

— А-а-а, — всхлипнув от ужаса, дёрнулась, словно кто-то невидимый за спиной одарил ударом хлыста. — Как же так? Оксана, она же… она же, она не могла так с собой поступить, слишком себя любила. Марат, а ты уверен, может быть, Оксана всё-таки жива?

— Настя, нет никакой ошибки, я видел её на опознании.

Мысль о том, что Оксана мертва, не укладывалась в голове, и лишь когда более-менее пришла в себя, поняла, что хожу кругами по комнате и причитаю.

— Марат, ты-то как? — опомнилась я, ведь Воронцову должно быть во сто крат тяжелее, чем мне. Подсев к мужчине на диван, приобняла, чтобы хоть как-то поддержать.

— Настя, это далеко не все новости. Перед тем, как наложить на себя руки, Оксана написала письмо. В нём она призналась, что отравила Руслана…

— Господи боже мой, — не усидев на месте, встала и прижала ладони к лицу. — А уже известно, это так или Оксана всё навыдумывала?

— Это так, — сквозь зубы прорычал Воронцов. — Она во всех подробностях описала, что да как делала. Более того, та авария, после которой Руслан стал инвалидом, тоже на её совести. И ещё кое-что…