Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 170 – Яна Ланская

Я лежу на кровати в наушниках, смотрю совместный стрим Сгущёнки и Сони, за окном

итальянский тёплый вечер, пахнет морем и цветением и безмятежностью, а у меня внутри ураган!

Две заклятые подружки, которые теперь, видимо, снова лучшие, обсуждают нас с Петей, и мне

сейчас безумно хочется наслать на них порчу!

— Ну это же чистая показуха, — разглагольствует Сгущёнка своими накаченными губами. Они

блестят, как засахаренные вишни. — Она его заставляет сниматься, он это ненавидит. Я же

помню, как Петя вечно не хотел участвовать в моих видео. Сто процентов он скоро от неё

сбежит! Их связывает контракт и не более!

Она томно вздыхает и поправляет свои идеально уложенные патлы.

— Ой, Заюш, — поддакивает Соня, и у меня глаза на лоб лезут. — Я, кстати, чувствую себя

виноватой перед тобой. Это же я ему предложила с Машей сойтись. Не думала, что так всё

закрутится и он так долго будет эту комедию отыгрывать. Прости меня, пожалуйста!

Сгущёнка снисходительно машет рукой, её колечки сверкают под лампой:

— Заюш, я тебя простила! Ты же не осознавала, что он такой идиот, жаждущий известности.

Я сжимаю планшет так, что кажется, он скоро треснет. Ага, Соня, которая хотела увести у

своей лучшей подруги парня, теперь извиняется. Какие же они конченые. Хочется влезть в эту

трансляцию и высказать им всё, что я о них думаю. Хочется заорать, что они ни черта не

знают. Что у нас искренние и прекрасные отношения, а они просто завидуют и нашей любви, и

нашему успеху в социальных сетях. Сижу, смотрю на их дурацкие улыбки и чувствую, как

портится настроение. Осознаю, что это просто хейт. Что они себя унижают и их смотрят только

такие же конченые зрители, а всё равно гадко. Приторно гадко, потому что на дисплее

сгущенка.

И вдруг вздрагиваю от прикосновения.

Тёплого, уверенного. Петя сжимает мои лодыжки.

Снимаю наушники и оборачиваюсь.

Петя склонился надо мной и скользит руками по моим ногам, медленно, лениво, как будто мы не

опаздываем.

— Мэри, — говорит он. Голос хрипловатый, возбуждающий. — Заканчивай монтировать, нам на

ужин пора.

Я дёргаюсь, пытаюсь выключить трансляцию, но он уже заглядывает в экран. Я вижу, как его

лицо меняется. Как брови ползут вверх. Как в глазах загорается неодобрение.

— Ты опять этих ебанашек смотришь? — спрашивает он. Спокойно, даже с ленцой.

Я выдыхаю. В сердцах пересказываю всё, что они там несут. Что наши отношения — показуха.

Что я заставляю его сниматься. Что он это ненавидит. Что он участвует только чтобы насолить

Ангелине и потому что бизнес семьи надо продвигать.

Петя слушает. Не перебивает. Гладит мои ноги, не останавливаясь. Большими пальцами давит на

мышцы, разминает.

— Ты же знаешь, что это бред, — говорит он. — Знаешь же, как на самом деле всё. Прекрати

заморачиваться. Выключи.

Я дрыгаюсь от его прикосновений. Потому что это щекотно. Потому что это приятно. Потому что

я зла и возбуждена одновременно.

— Но меня это бесит! — говорю я.

Он скользит выше. По икрам, по коленям, выше к бёдрам. И вдруг останавливается.

— А меня бесит, что ты без трусов!

— Я просто не успела надеть! — Оправдываюсь, чувствуя, как краснею.

— Сатанесса. — Он шлёпает меня. Не больно, но ощутимо. — Я знаю, что ты собралась поехать в

ресторан на велосипеде без трусов!