Онлайн книга «Бесспорно, твое сердце будет моим»
|
Страстно. Горячо. С ноткой злости, будто она — его вещь, которую у него хотят отнять. Кэйл прикусывает мою нижнюю губу, и сладкая боль пронзает меня. Но вместе с ней пронзает и холодный, отрезвляющий ужас. Надо бежать! Это же редкостный, прямо-таки эталонный ред-флажище! Опасный. Собственник. Реально одержимый! «Ты моя», — сказал он. Не «ты мне нравишься». Не «А когда ты будешь свободна?». Не «я куплю новые билеты. Очень жаль, что ты не смогла». «Ты моя». Он же даже мне ничего не ответил на то сообщение. Даже реакцию слёзок не поставил! И папа также маме и говорил: «Моя Мася». «Моя Лёля». И Лизе он это повторяет, унижая её. Это не страсть. Это — обозначение территории! Моё тело всё ещё горит, пульсирует там, где его пальцы впиваются в мою кожу сквозь джинсы. Мечтает, чтобы он нас избавил от оков и ласкал своими жилистыми пальцами. Но разум усиленно старается всё заморозить до такой степени, чтобы у меня даже там появились сосульки. Бе… Гадость! Нет! Нам нельзя! Все психологи мира, все умные статьи, все подкасты кричат об этом хором. Нельзя идти в отношения с мужчиной, похожим на отца. Как бы ни манило. Как бы ни хотелось вкусить этот запретный, сладкий плод. О таких — читают. В них влюбляются на страницах книг. От них сходят с ума в безопасной вселенной вымысла. Но в реальной жизни... в реальной жизни они ломают, причиняют боль и страдания! Сила, пришедшая откуда-то из глубины, заставляет мои ладони упереться в его грудь. — Кэйл... Петя... — Хриплю, всё ещё объятая страстью, — Убери руки! Сейчас же! Петя замирает. Его губы отрываются от моих. Зелёные глаза, ещё секунду назад затуманенные желанием, проясняются, и в них вспыхивает неподдельное изумление, а за ним — та самая, опасная искорка. Он не привык, чтобы его отталкивали. С такой-то фамилией! Рождён, чтобы завоевывать сердца! Мои читательницы были в экстазе, когда мы её выяснили. Кто-то даже сгенерил его в костюме восемнадцатого века. — Что? — Он выдыхает, не отодвигаясь от меня. Его рука по-прежнему ласкает меня через джинсы, вдавливая шов в самое чувствительное место. — Я сказала, убери руки! — Повторяю я, и на этот раз в голосе есть уверенность. Та самая, что я оттачивала годами, чтобы выжить в доме отца. — Я — не твоя. И могу разговаривать с кем угодно! Это не твоё дело! Ты мне вообще никто! Лифт в этот момент с лёгким толчком останавливается. Створки со скрипом разъезжаются. Я выскальзываю из-под его рук, пока он ещё находится в возбуждённо-заторможенном состоянии, и выбегаю в коридор. Сердце колотится так, будто я только что совершила подвиг. Или огромную глупость. — Белашева... — Его голос, низкий и опасный, настигает меня со спины, прежде чем двери снова закроются, — мы не закончили! Я не оборачиваюсь. Бегу. Быстро. Чувствуя на своей спине его взгляд — тяжёлый, обещающий, что это реально ещё не конец, и забегаю в свою аудиторию. Сердце колотится так, будто я только что вырвалась из клетки с акулой. Губы горят, пульсируют, распухшие от его поцелуя. Внутри всё ещё дрожит предательская, липкая похоть, которая требовала, чтобы я содрала с себя джинсы и позволила ему полный захват территории. Нет. Не-е-ет. Я закусываю губу до боли, пытаясь заглушить этот внутренний похотливый ад! Ред-флаг! |