Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 60 – Яна Ланская

— Петя, — шепчет она. — Не останавливайся, пожалуйста!

Я и не собираюсь. Отрываюсь, рассматриваю её. Мне нравится её белая кожа. Нравятся

нежно-розовые ореолы, почти бесцветные. И соски. Ярко-розовые. Они будто умоляют меня о

ласке.

Кто я такой, чтобы им отказать? Целую, обвожу языком сосок и вбираю в рот целиком.

Сначала нежно, лаская кончиком языка. Потом сильнее, всасывая, чувствуя, как маленький

твёрдый сосок становится ещё твёрже, будто каменеет у меня на языке. Он не просто твёрдый,

он живой, реагирующий на каждое моё действие.

Она стонет, выгибается и буквально вталкивает в меня свою грудь.

Я переключаюсь на другую, ласкаю пальцами оставленный каменный сосок. Влажный от моих

слюней.

Какие же у неё сладкие сиськи. В прямом смысле. Словно на коже остались капли какого-то

сиропа. Я чередую ласки, то нежные посасывания, то лёгкие покусывания, от которых она стонет

слишком громко и прижимается ко мне сильнее. Понимаю, что, скорее всего, это её первый опыт,

и это впирает ещё больше. Мои сиськи. Официально.

Она перехватывает меня и подтягивает к своим губам. Мы переплетаемся языками, и я не могу

сдержать улыбку, когда она беззастенчиво расстёгивает мне ширинку.

Его руки ласкают и сладко меня сжимают, его губы на моей груди. У меня помутнение рассудка.

Я вся горю. Голова пустая, мысли исчезают, остаются только ощущения. Каждое прикосновение

его языка к соску отдаётся спазмом внизу живота. Я выгибаюсь, не в силах сдержать стон, а

Петя ещё увереннее ласкает мою грудь, чувствуя отклик. Правильно считывает все мои желания.

Безумно хочу его поцеловать и отрываю от груди, подтягивая к себе. Впиваюсь в его губы и

почти не отдаю себе отчёта, как расстёгиваю его ремень, ширинку и залезаю внутрь. Я

нащупываю его член через ткань боксёров, он твёрдый и пульсирующий. Залезаю под резинку и

сжимаю его в ладони, Петя издаёт хриплый звук мне в губы. Это безумие. Совершенное. И я

понимаю одно: у меня зависимость. От этого его вида, запаха, вкуса, от этой силы и нежности

вместе.

Я разрываю поцелуй и смотрю ему в глаза. Они тёмно-зелёные, почти чёрные от желания. Мне

хочется его дразнить и провоцировать.

— А ты у меня записан как Кейл, — признаюсь с улыбкой, — потому что у тебя глаза зелёные,

как салат.

— Придурошная! — хрипит он, возвращая мне моё оскорбление, и меня это дико заводит. Я вижу,

как его зрачки расширяются, как скулы напрягаются. Ему нравится. Или бесит. И то, и другое,

наверное. И это невероятно меня заводит. Господи, как же я тащусь от нашего общения!

— Так вот, Кейл, — продолжаю я, опуская взгляд на его член, — я хочу тебе отсосать...

— Мэри, — он замирает. У него дёргается кадык. Глаза темнеют настолько, что от зелени не

остаётся и следа. Он смотрит на меня так, будто я только что угадала его самые порочные и

желанные мысли. И я упиваюсь этой властью. Этой его мгновенной, животной реакцией на мои

слова.

— Но я не умею, — добавляю я с наигранной невинностью, наблюдая, как по его лицу пробегает

судорога.

— Я научу. Скажу, как мне нравится, — хрипит Петя, как же мне нравится, когда у него такой

грубый голос. Эти слова… Боже. Они падают куда-то прямо вниз живота, превращаясь в жидкий

огонь. Я готова. Прямо сейчас. На всё. Но что-то щёлкает у меня в голове. Идея. Безумная,