Книга В тисках чужого выбора, страница 35 – Светослава Левкой

Никита молчал, не понимая, к чему клонит отец, но уже чувствуя нарастающую тревогу.

— Он попросил меня об одном, — продолжил отец, наконец поворачиваясь к сыну лицом. — Не дать пропасть его дочери, Вере. Она остаётся совсем одна — ни матери, ни братьев, ни сестёр, только я, старый друг отца, с которым она виделась от силы пару раз в жизни. Матвей знает: мир, в котором мы живём, беспощаден к одиноким женщинам без защиты. Он боится за неё больше, чем собственной смерти.

— И что ты ему пообещал? — спросил Никита, уже предчувствуя ответ где-то в глубине сжавшегося желудка.

— Я пообещал, что она никогда не останется одна. — Отец сделал паузу, впервые за разговор в его голосе прозвучало что-то похожее на неуверенность. — Но это не всё. В последние дни Матвей несколько раз повторял одно и то же — что был бы спокоен, если бы её будущее оказалось связано именно с тобой. Он слышал о тебе всю жизнь — от меня, разумеется. Я хвастался сыном, как и полагается отцу. Матвей верил моим словам о твоём характере больше, чем ты сам себе веришь. «Пусть она присмотрится к Никите», — сказал он мне почти теми же словами, какими, наверное, сказал и ей самой.

Никита молчал, чувствуя, как земля начинает уходить из-под ног ещё до того, как отец договорил до конца.

— Я мог бы просто передать тебе его слова как пожелание, — продолжил Аркадий Львович. — Но я знаю тебя, Никита. Пожелание умирающего друга ты бы выслушал с уважением и забыл через месяц, вернувшись к своей библиотекарской дочке. Поэтому я решил, что превращу пожелание в условие. Так надёжнее.

— Нет, — вырвалось у Никиты прежде, чем он успел обдумать слово.

— Ты женишься на ней, — произнёс отец так, будто не услышал возражения вовсе. — Это не просьба, Никита. Это единственный способ, которым я могу сдержать данное умирающему другу слово, — и заодно решить проблему, которую ты сам создал себе три с половиной года назад.

— Ты не можешь связывать эти две вещи, — голос Никиты дрожал от с трудом сдерживаемой ярости. — Долг перед Матвеем — это одно. Моя жизнь, моя любовь — совершенно другое.

— Для меня это одно и то же, — отрезал отец. — Ты получишь достойную жену из хорошей семьи, я выполню обещание другу, а твоя связь с той девушкой, которая тебе совершенно не подходит, закончится сама собой, как и должна была закончиться ещё три года назад.

— А если я откажусь?

Отец смотрел на него долго — тем самым ледяным, безразличным взглядом, который Никита помнил с девятилетнего возраста, с расколотого короля на полке.

— Тогда ты лишишься всего, — сказал он просто. — Наследства, места в компании, моего имени за твоей спиной. Ты станешь никем, Никита. Обычным человеком без единого преимущества, которое я всю жизнь выстраивал для тебя. И девушка твоя, — он позволил себе едва заметную усмешку, — вряд ли захочет строить будущее с никем.

Слова падали, как удары, — точно, расчётливо, туда, где было больнее всего.

— А Вера? — тихо спросил Никита. — Она вообще знает о твоём плане? Согласна ли она?

— Она согласится, если увидит в тебе опору и защиту, которые теряет, — отец говорил об этом с абсолютной уверенностью человека, привыкшего, что мир подчиняется его расчётам. — У неё нет других вариантов. Ни семьи, ни защиты. Этот брак спасёт её так же верно, как разрушит твою нынешнюю жизнь. Так что не изображай из себя единственную жертву в этой истории.