Книга Прощу твою жестокость, страница 16 – Анастасия Долгих

— Я так устала, мам… — всхлипываю жалобно. — Так устала быть сильной.

— И не надо быть сильной прямо сейчас, — она гладит по спине, как маленького ребёнка, успокаивая.

Киваю, цепляясь за неё, как за последнюю надежду. Она улыбается, достаёт из кармана платок и аккуратно вытирает мои щёки.

— Ма, вот что мне теперь делать? — спрашиваю тихо. — Не певица, не автор песен… даже детей родить не судьба…

— Малютка моя, — с грустью и лаской шепчет мама, прижимаясь щекой к моей макушке. — Видимо, и тебе за счастье побороться надо. Прости за плохую наследственность.

— Ма, ты не виновата… это… просто так получилось, — бормочу сбивчиво, поглаживая её руки, которые всё ещё крепко обнимают меня.

— Да уж… и никто не виноват. Такое невозможно предугадать. Я надеялась, что тебя это обойдёт стороной. Понимаешь, солнышко… у нас с папой всё было иначе. Он очень хотел мальчика, а я вообще не могла больше забеременеть. У меня… то же самое. Я могла бы сделать операцию, но побоялась. Да, есть современные технологии, хорошие врачи, но это всё же риск. А у нас была ты… я боялась больше не за себя, а из-за того, что она может пройти не так. Не хотела, чтобы ты осталась без матери, если вдруг не перенесу операцию. Врачи говорили, что шансов забеременеть без вмешательства почти нет, но мы продолжали пытаться. Серёжа… устал. Я его понимаю и не осуждаю. Мы всё обговорили и разошлись. Теперь у него семья, где есть сын, а у нас с тобой — свой маленький мирок. Всё сложилось так, как сложилось.

Мама старается говорить ободряюще, но её голос выдаёт совсем другие эмоции.

— Я тоже хотела завести ещё одного ребёнка. Не важно было — девочку или мальчика, — слышу, как она тихо вздыхает и хлюпает носом. — Но раз уж не сложилось… смогла принять и смириться. Сама посуди: ребёнок мог получиться, а мог и не получиться, да и осложнения всякие бывают. Серёжа продолжал настаивать. Тогда и решилась его отпустить. Выбрала тебя и твоё благополучие, а не возможного в теории второго ребёнка. Ничуть об этом не жалею.

— Ма-а-ам, — её слова задевают каждую струну души, заставляя рыдать ещё громче. — Прости-и-и… спасибо… спасибо, что… всегда думаешь обо мне. Я тебя очень-очень люблю.

Стараюсь прижаться к ней теснее, чтобы донести охватившее чувство нежности, благодарности и тепло. Мамочка… какая же она у меня замечательная.

— Тише, Анютик, тише. Всё хорошо. В общем, я это к чему говорила... раз у тебя всё лечится, то может, попробуешь? Знаю, что это страшно, но мама ведь будет рядом. В Москве возможностей больше. Раз уж обследоваться там начала, то и лечение следует пройти. Чего в Саратов-то понеслась? Сидишь тут теперь, слёзки льёшь. От чего только — не пойму. Если Ник к таким трудностям оказался не готов, то мы и без него справимся. Будут у тебя детки, нужно только быть чуть храбрее, чем я, — заявляет она решительно.

— Дело не в этом. Он уговаривал меня остаться. Не хотел отпускать. А я… тоже боюсь операции и того, что она не поможет. Что будет, если так и останусь бесплодной? — поднимаю на неё вопросительный взгляд. — Никита… он замечательный. Наверняка будет хорошим отцом. Кто я такая, чтобы отбирать у него эту возможность?

— Ну, он как минимум хотел видеть тебя своей невестой, — вздыхает мама с грустной улыбкой. — А ты, дурёха, сбежала, даже не узнав ничего толком.