Книга Прощу твою жестокость, страница 40 – Анастасия Долгих

— Ну а как иначе? История должна быть эпичной!

Ник обнимает меня крепче.

— Ты просто гений, — искренне им восхищаюсь. — Всегда поражаюсь твоему креативному мышлению.

— Анют, скажи, ты же правда вернулась насовсем? — спрашивает Никита с осторожностью.

— Да, — отвечаю, глядя ему в глаза.

— Где тогда твои вещи? В коридоре только небольшая сумка, — подмечает он.

— У Алины. Потом всё заберу, — отзываюсь лениво.

— Как подруга она достойна восхищения, потому что ни разу тебя не сдала, хотя упрашивал. Только сказала про эфир «Между строчек», — признаёт Ник. — Но всё же при встрече надо будет предъявить ей претензию за пособничество.

— Не надо. Алинка тоже хотела нашего воссоединения, — пытаюсь его успокоить.

— Создаётся впечатление, что не от всего сердца, — едко отзывается он. — Иначе на пороге квартиры развернула бы и отправила домой. Хорошо, что это сделала твоя мама. Кстати, надо будет тёще выразить огромную благодарность. Она какие цветы любит?

— Папа часто герберы дарил, — говорю тихо.

— А цвет можно любой? — уточняет Ник.

— Да, его букеты всегда были разноцветными, — вспоминаю с улыбкой.

— Хорошо, — кивает он. — А доставку лучше на вечернее время выбрать?

— Вот тут сориентировать не смогу, извини. Она продавцом в круглосуточном магазине работает посменно, поэтому надо спрашивать, когда будет дома.

— Ладно, тогда позже напишем.

— Кстати, надо за продуктами сходить, — вспоминаю я.

Перестаю гладить Никиту и скатываюсь с его тела. Мышцы простреливает болью. Сдавленно охаю. Каждое движение отдаётся тупой пульсацией в спине, плечах и пояснице.

— Похоже, я всё-таки перестарался, да? — спрашивает Ник виновато. Неловко почёсывает затылок и смотрит на меня, ожидая ответа.

Осторожно сползаю с кровати. Пару секунд стою, привыкая к ощущениям. Медленно вытягиваю затекшие руки вверх. Пальцы слегка подрагивают, а в коленях чувствуется неприятная слабость. Закусываю губу, когда чувствую, как по внутренней стороне бедра медленно стекает густая жидкость. Случайно натыкаюсь на собственное отражение в напольном зеркале у стены. Глаза широко распахиваются от шока, когда перевожу взгляд с одной розовеющей отметины на другую. Шея, плечи, ключицы, грудь, живот… особенно много их на бёдрах.

Оборачиваюсь к Нику, чтобы выразить своё возмущение:

— Кажется, теперь моя очередь спрашивать, не стыдно ли тебе?

— Немного, — говорит Ник совершенно неискренне.

Снова смотрит на меня так, будто готов сожрать целиком. Если учитывать многочисленные засосы на коже, то такой вариант кажется вполне правдоподобным.

— Ты же сейчас врёшь, — упрекаю его.

— Да. Мне ни капли не стыдно, Анют. Ты понятия не имеешь, насколько прекрасна и желанна для меня. Взял бы снова хоть сейчас, — признаёт с самой бесстыдной и обезоруживающей улыбкой.

Интонация его голоса заставляет испуганно вздрогнуть и скрестить руки на груди. Он ведь не шутит! Озираюсь в поисках сорочки, которая должна валяться где-то на полу. Нахожу её и быстро надеваю. Щёки пылают от смущения.

Он… вообще-то, всегда был таким. Просто сейчас у него обострение. Эта обманчиво-сладкая улыбка и потемневший взгляд голубых глаз так и говорят: одно неосторожное движение с моей стороны, и изголодавшийся по ласке Ник снова повалит на кровать. Стараясь не потерять равновесие, делаю осторожный шаг в сторону. Взгляд невольно падает на смятые простыни. Тёмные пятна на светлой ткани выглядят пугающе контрастно.