Книга Мыши не курят!, страница 42 – Татьяна Крылова

Инга пожала плечами. Выспрашивать что-либо еще сейчас смысла не было. Следователь приедет — там и разберутся. Девушке и так стоило больших усилий добиться от Веры подтверждения своему предположению и некоторых уточнений. А сколько нервов пришлось потратить, чтобы уговорить Веру подтвердить сказанное в присутствии Юрия Алексеевича?

Нет-нет! Хватит пока заниматься расследованием. Лучше занять свободное время более приземленными делами. В холодильнике у Степаныча готового провианта не наблюдалось, а три раза в день жевать бутерброды — совсем не полезно для желудка.

* * *

Мама всегда говорила Инге, что хозяйственность и материнский инстинкт невозможно в себе воспитать. С этими качествами или рождаются, или как-то приспосабливаются жить без них. Насчет материнского инстинкта Инга точно не знала. А вот хозяйственность у девушки явно имелась. Иначе, зачем было Инге ползать по полу на четвереньках и мокрой тряпкой стирать налетевшую за пару дней пыль?

— Под столом еще крошка, — подсказывала Вера время от времени. — Тряпку лучше выжимай, иначе разводы останутся.

После легкого обеда из овощного супа и пары кусков хлеба, женщина заметно подобрела. И хотя страхи ее никуда не делись, Вера перестала волком смотреть на столичную барышню.

Закончив с мытьем пола, Инга вынесла грязную воду в огород и вылила под куст смородины, показавшийся ей особенно сухим. Промыв ведро и сполоснув в нем тряпку, девушка устало выдохнула. Подходило к концу время, оговоренное Юрием Алексеевичем, и Инга опасалась быть застигнутой врасплох не в самом презентабельном положении своего тела.

Инга вернулась в избу, откопала в чемодане пару вещей не слишком смелого и фривольного покроя, быстро переоделась. Причесалась, поглядывая в окно и шестым чувством ощущая приближение хозяина. Чтобы придать волосам свежесть и объем, девушка сбрызнула корни лаком. И вдруг замерла, расслышав звук, причину которого мгновенно определить не смогла.

— Ты смеешься? — удивилась Инга, поворачиваясь к Вере.

Женщина, действительно, сидела с улыбкой на лице. Огромный живот изредка подпрыгивал, будто шар, наполненный водой. Когда прыжки становились особенно заметными, Вера принималась глубоко дышать. Однако вопреки всем стараниям приступы смеха никак не прекращались.

— Что случилось? Что смешного?

— Ты смешная, — прокряхтела Вера, несдержалась и рассмеялась уже в голос. — Но это не страшно. Я понимаю, почему так.

Инга убрала расческу и лак в сумочку, еще раз взглянула на свое отражение. Безупречно: в меру раскованно, в меру по-деловому. Она сможет произвести на следователя нужное впечатление, чтобы он внимательно выслушал и всерьез отнесся к словам пока еще подозреваемой.

— Чем же я смешная? — вернулась Инга к разговору с Верой.

— Влюбленная.

— Я?! В кого?

— В Степа…

— Да с чего вы все решили, что между нами что-то есть?!

Инга произнесла эти слова громче, чем следовало. И шум двигателя подъезжавшего автомобиля скрылся за ее репликой. Не заметила полицейскую машину и Вера:

— Он хороший человек. Добрый, заботливый. В сестре своей души не чает.

— Мне все равно, какой он человек!

— А если все равно, почему так хотите ему помочь? — вдруг раздался голос Юрия Алексеевича.

Инга и Вера вздрогнули. Следователь ухмыльнулся. Вошел в гостиную сам, велел ввести Степаныча. Последний сразу подметил чистоту пола, придирчиво окинул взглядом меблировку. Чуть дольше необходимого разглядывал саму Ингу. Раскрасневшаяся от возмущения, с заметной усталостью на лице и в теле, она ничуть не растеряла своей привлекательности. Губы Степаныча тронула улыбка.