Книга Мыши не курят!, страница 46 – Татьяна Крылова

— Что «ну»? — не поняла Инга.

— Показывай, что натворила, пока меня не было.

Руки девушки сами собой прыгнули ей на пояс, спина выпрямилась, а на лице отразилось возмущение.

«Это же надо! Потрясающий хам! Ни «спасибо», ни «извини», а сразу ему вынь да положь, что делала без него в доме!»

Инга почувствовала, что возмущение стремительно превращается в злость. Девушку начало трясти. И от Степаныча это не укрылось, только истолковал молодой человек это совсем иначе:

— Устала? Присядь. Я тебе чая налью.

Подобного поворота Инга не ожидала. Не придумав, какой колкостью ответить, она решила принять по ощущениям искреннее предложение:

— Мне без сахара, пожалуйста.

Вскоре чашки с ароматным напитком оказались в руках. От гладкой поверхности поднимался уютный пар. Тепло согревало и успокаивало, настраивая на конструктивный лад. Инга вынуждена была признать, что приняла верное решение. Спешка могла бы все испортить, и девушке пришлось бы покинуть обустроенный и вычищенный ее собственными руками дом. Степаныч украдкой поглядывал на гостью, не то стесняясь, не то не зная, на какую тему завести разговор со столичной штучкой.

— Так чем же ты тут занималась, пока меня не было? — спросил он наконец и тут же поспешил добавить: — Вижу — пол вымыла. Спасибо.

Инга вдруг почувствовала приятное тепло, зародившееся внутри. Тепло стремительно распространялось, наполняя каждую клеточку ее очерствевшего, изголодавшегося по доброму отношению тела, согревая одинокую душу. Инга и подумать не могла, что спасибо из уст деревенского парня может звучать так волнующе!

Настроение девушки совершенно переменилось. Кокетливо склонив голову к плечу, она принялась перечислять:

— Огурцы еще собрала. И за коровой приглядывала, как могла. Зорька решила в одиночестве прогуляться к реке. Все утро искали.

— Доить пробовала?

— Пробовала.

— Получилось?

— Получилось, что руки заболели.

— Это потому что практики мало, — заметил Степаныч без всякой задней мысли.

Однако Инга эту самую мысль разглядеть сумела. Губы девушки вытянулись в тонкую нить, пальцы крепко сжали чашку. Тепло в душе обратилось нестерпимым жаром и исчезло, оставив после себя горький пепельный осадок.

«Вот, значит, как? — подумала Инга, цепенея от возмущения. — Практики мало? Уж не думает ли он, что я ему и дальше по хозяйству буду помогать?!»

Степаныч, погруженный в собственные мысли, перемены не заметил, и продолжил с прежней искренностью и спокойствием:

— Ты можешь остаться у меня, если хочешь.

После того, как предложение было озвучено, лицо деревенского ламберсексуала уцелело лишь благодаря чуду. О том, что в чашке у нее кипяток, Инга вспомнила в последний момент. Уже замахнувшись, девушка вскрикнула и опустила руку так, что чай выплеснулся на край дивана и пол рядом с ним.

Степаныч вскочил на ноги, растерянно посмотрел на образовавшуюся лужу, перевел взгляд на разъяренную фурию:

— Что…

— Пожить у тебя? Поработать на тебя задаром? Конечно! Почему бы нет? Ведь это с тебя сняли подозрения… Благодаря мне, между прочим, сняли! А мне некуда деваться из этой проклятой деревни! — не сдерживала эмоции Инга. — Не дождешься! Думаешь, я избалованная городская фифа? Ошибаешься! Я вполне могу о себе позаботится и за себя постоять. И в твоих подачках не нуждаюсь: у меня есть свой дом. В нем и буду жить!