Книга Училка на все руки. Дисциплинирую вашего папу, страница 89 – Ксения Фави

Дядя Василий весь в хлопотах. Он ловко орудует ножом, нарезая свежее сало – тонкие, прозрачные ломтики. Рядом целая тарелка малосольных огурчиков с укропом. (Вот у кого Лада научилась их делать!) А на плите, в большой кастрюле булькает молодая картошка, уже почти готовая.

Какой же аромат от всех этих дачных деликатесов!

Хмм, а это что?

Мой взгляд падает на графинчик, стоящий в стороне. Стекло прозрачное, но немного мутное. Внутри – что-то такое, что сразу вызывает легкое подозрение.

— Что это у вас тут? - спрашиваю, кивая на графин.

Дядя Василий улыбается, хитро щурясь.

— А это, Степа, самогоночка. Местный умелец делал. На кедровых шишечках настаивал. Особую мягкость и аромат придает!

Он снимает стеклянную крышку с графина, и по веранде тут же ползет тонкий, но отчетливый запах кедра. Не алкогольный, а скорее, лесной, смолистый. Любопытно!

Я не фанат выпивки. Да и некогда мне было этим баловаться. Но дегустировать люблю.

Вот только я ж сегодня не один.

Как раз когда разглядываю графин, на веранду выходит Лада. Она закутана в тетин плюшевый халат, сиреневый, с вышивкой. Личико немного сонное, но глаза вспыхивают.

— Ты уже здесь? – говорит она, и тут же обращается к дяде Василию. - Мы с тетей пока посидим, посмотрим что-нибудь. Поболтаем… Ужин потом заберу туда.

Она подходит ко мне, наклоняется и шепчет на ухо, так, чтобы дядя Василий не услышал:

— Степ, ты сильно не увлекайся, ладно? - и кивает на тот самый графинчик.

Могу только улыбнуться в ответ.

— Переживать не о чем, Ладушка. Если надо, я всех перепью.

— Ой! - морщит нос.

Дядя Василий отворачивается к плите, проверяя картошку. Удачный момент! Я быстро притягиваю Ладу к себе, целую в губы - коротко, но нежно.

Она прижимается на секунду, а потом отстраняется и, улыбнувшись, удаляется в дом. Вроде бы пара секунд, а на душе как-то тепло и спокойно.

Попал…

Не успеваю опомниться, как на веранду заходит Платон. Вымытый, причесанный, в новой белой футболке. Видно, что после душа он не просто освежился, а провел целый ритуал. И, конечно, самодовольная ухмылка на лице.

— Привет, мужики! - бросает он, разглядывая стол. Его взгляд останавливается на графине. - О, а это что у нас? Самогонка на кедровых шишках? Пьется, как газировка! Ни туда, ни сюда…. Уж лучше чай.

Ну кто бы сомневался! Дядя Василий только хмыкает.

— Садись, Платон, чего стоять? - приглашает, наливая ему полную стопку. – Чай у нас тоже имеется.

Идет к шкафу за заварочным чайником.

Я молча беру графин, наливаю себе и дяде. Кедровый запах еще сильнее.

— Ну, за знакомство! - дядя Василий к нам возвращается.

Платон делает глоток и сразу жмурится. Слезки побежали? Выдыхает ртом.

— Ух, хорошо! Даже очень! Не ожидал.

— А я думал, что ты уже пробовал, - посмеиваюсь.

— Конечно, пробовал! - кивает Платон, но в глазах у него читается что-то другое. И слезы стоят.

— Хороша газировка?

Дядя Василий, кажется, не обращает внимания на эти перепалки. Он исподволь разглядывает меня. Внимательно, но с каким-то отеческим добром.

— А ты, Степан, откуда знаешь Ладу? - внезапно спрашивает Платон. – Давно вы знакомы?

Тон его голоса не могу расшифровать. Может, просто болтает от скуки.

— Мы недавно знакомы, - отвечаю я, чувствуя, как внутри зудит раздражение.

Ну не нравится мне этот тип!