Книга Мачеха для детей миллионера, страница 17 – Ксения Фави

— Он оставил тебя на месте. Значит, нуждается в твоей помощи! Я понимаю, никому не хочется ссориться с начальством. Но наше молчание будет предательством. По отношению к «Особняку княгини Росс». К старым друзьям… Я знаю, Уля, ты порядочный человек…

— Я подумаю, Лев Алексеич!

У меня нет привычки перебивать собеседника. Но сейчас дослушивать шефа мне было очень тяжело. Мы и правда по крупицам выстраивали репутацию этого заведения. И я люблю это место! Мне жалко с ним расставаться не только потому, что я могу остаться без копейки с ребенком.

А еще истина в том, что хозяин теперь Зорин. И нихрена он меня не ценит! Я же хочу просить его о рабочем месте. И что же, перед этим мне поучить его жизни?..

— Уверен, ты меня поняла, - проговорил шеф-повар уже мне вслед.

Конечно, и полностью согласна – так я могла бы сказать. Это правда, но кому она нужна? Только больше подогревать конфликт между коллективом и начальником. Может и прав Зорин, что разгоняет старший персонал.

Закончила день я как в тумане. В голову лезли то слова Льва Алексеевича о предательстве, то картинки работы ресторана из прошлых лет. То Васька, которого я должна обеспечивать.

В моей ситуации лучше всего не высовываться. Но внутри всё сжималось в ледяной ком. А уже в служебном такси домой родилась безумная мысль – Зорин может нас понять. Ведь там, в баре, он совсем не был похож на твердолобого осла, которого интересуют лишь бабки.

В окне мелькали огни города. А перед моими глазами уже стоял только один вечер. Когда в потертом салоне другого такси мы ехали ко мне. Почему туда? В отель я бы не сунулась, сгорела со стыда. А брать у меня нечего. Да и было какое-то странное доверие к этому незнакомцу.

Он не огромный качок, но крепкий и сильный. На заднем сидении сразу прижал меня спиной к своей груди. Наклонился к затылку, вдохнул запах волос. Секунда, и горячие губы прикоснулись к моей шее.

В его движениях не было грязной похоти. Даже сквозил какой-то трепет. Возбуждение да, было. Он тяжело дышал. А когда развернул меня к себе, я почувствовала его налитый пах.

Страсть накрывала нас уже в машине, а когда мы наконец остались одни, хлынула потоком. Но в быстрых, жадных ласках незнакомца была и нежность. Да черт возьми, так бережно со мной никто не обращался! И такой желанной я даже не помню, когда себя чувствовала.

— Ульян, ты там не заснула?

Я сморгнула наваждение. М-да, мы уже у моего дома. Но не с красивым мужчиной, а с нанятым для работников водилой. А я сижу как дура и не выхожу из тачки.

— Да, задремала, извини, - ответила я таксисту, - до свидания.

— Пока.

Он газанул, едва я закрыла дверь. Я шагнула к подъезду. Если не выкину из головы сладкую ночь с Зориным, меня рано или поздно переедет трамвай.

Я открыла дверь ключом, прикрыла за собой створку. Галина Валентиновна все равно сейчас пойдет к себе. Соседка сразу убегает смотреть сериал, только я возвращаюсь.

Васька еще, конечно, не спал. Я услышала топот босых пяток. На меня тут же налетел вихрь и сгреб в хрупкие объятья.

— Мама!

— Привет, родной.

Я вдыхала его особенный запах и думала – в моей жизни есть смысл не попадать под трамваи.

— Я соскучился!

От слов мальчишки я прищурилась. Нет, сын меня, конечно же, любит. Но его нежности часто связаны с тем, что он нашкодил или хочет о чем-то просить.