Книга Дочка от отца бывшего, страница 102 – Ксения Фави

* * *

Спустя 3 года.

Белая комната роддома совсем не похожа на палату. Не знаю, дело в высшем классе клиники, или в том океане счастья, который меня переполняет. Позавчера на свет появился Филатов самый младший — мой сын.

Я думала, что забеременею почти сразу. Мы толком и не беспокоились о защите. Но если Дунечка пробилась через тщательное предохранение, ее братик не спешил появиться на свет.

Может, хотел дать нам окончательно подготовиться? Маме — закончить институт, немного вырастить сестренку. Отцу — заново научиться быть родителем. И нам всем вместе окончательно влиться в новую жизнь.

— Тук-тук.

Платон появляется на пороге палаты. Сервис клиники позволил бы ему ночевать здесь. Но он не захотел оставлять Дуню с бабушкой и няней. Я не против — этим двоим теперь предстоит еще больше общаться. Пока я немного приду в себя.

— Заходи! — я все же соскучилась.

Муж слушается. Пара секунд — он дарит мне нежнейший поцелуй. Кажется, меня никогда не перестанут волновать такие моменты.

— Ты подумала над именем?

Ох, за всю беременность мы так и не сошлись во мнении в этом вопросе. В нашей семье у всех простые, даже старинные имена. Пойти по накатанной? Или малыш будет отличаться? Морщусь.

— Я не знаю…

Платон отпускает меня из объятий. Подходит к белой медицинской люльке. Осторожно гладит пальцем крошечные пальчики сына. У меня замирает сердце. Время останавливается.

— Хм, — Платон возвращается на землю, — Даня и сноха предлагают назвать брата Мишей. Когда он переедет в Штаты, он легко превратится в Майкла.

Качаю головой.

— А он должен переехать? В конце концов, он вообще может выбрать Азию.

Платон смеется.

— Ну это же Даня. Они с Алёной, кстати, передают тебе большой привет.

Улыбаюсь.

— Спасибо. Миша… — хмурюсь. — Хорошее имя, но я не знаю. Пусть Даниил прибережет его для своего первенца! Что думают твои родители?

Платон опускается на стул о окна.

— У отца вариант один — Аркадий. Мама против такого его тщеславия, — он смеется, — ей нравятся Матвей, Арсений, Денис. Ира же говорит, это прошедший век. Хотя насчет Дениса она еще согласна — чтоб все мои дети были на "Д".

Морщусь.

— Ирина пусть занимается своей семьей, — хоть мы не строим козни друг другу, но и подругами с бывшей женой Платона не стали. Она, к слову, после женитьб экс-мужа и сына внезапно закрутила роман и вышла замуж за мужчину на десять лет младше себя. — И вообще-то, дочка у нас Евдокия.

Платон поднимает палец кверху.

— Сама Дуня сказала, что самое красивое имя для мальчика — Вениамин.

Понимаю, о чем речь, и усмехаюсь.

— Так зовут ее возлюбленного из садика!

Папа вскидывает брови, зависает. Ох, что будет, когда у его малышки появятся настоящие женихи… Однако главный вопрос так и повисает в воздухе.

А дверь после деликатного стука распахивается.

— И где тут наш Федор? — с порога спрашивает пожилая медсестра.

Мы в недоумении смотрим друг на друга.

— Кто? — уточняет Платон.

Толстушка вдруг розовеет.

— Ой, простите! Я тех деток, которые без имен, сама про себя называю. Ну запомнить чтобы! И знаете, часто угадываю будущие имена… Я тридцать лет, как вышла из училища, по роддомам отпахала. Имя человека ведь сразу видать. Вот у вашего сына на мордахе написано — Федя-Федюшка! Умненьким вырастет, но от баловства весь дом на ушах стоять будет.

Она еще что-то бормочет, занимаясь своими делами.

Я поднимаю за руку Платона и отвожу к окну.

— Федор Платонович Филатов, Дюша… Может, это оно?

Муж улыбается.

— В нашей истории многое — дело рук судьбы. Пусть и тут она решает. Я не знаю, каким будет наш сын Федя, но одно могу сказать точно — он будет самым любимым! И не последним у нас с тобой…

Конец.