Книга Останься в моей памяти, страница 46 – Лия Султан

Я молчу, потому что помню каждое слово. Потому что совсем недавно сама вспоминала этот эпизод.

Хасан глядит на меня с тоской, запоздалой нежностью и сожалением. Протянув руку, он накрывает мою ладонь своей.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, теряемся во времени. Призраки прошлого должны оставаться в прошлом, поэтому я медленно, но решительно вытягиваю кисть.

— Я помню, — отзываюсь я тихо. — Жаль, что ты не помнишь всего остального.

Несмотря на то, что его снова больно задевают мои слова, я приказываю себе не жалеть его.

— Давай закончим с вопросами, — предлагаю я деловым тоном. — Мне нужно возвращаться на работу, — жестом зову официанта.

— Я оплачу, — останавливает он меня. — А по гостям скажу вечером. Расходы, как скажешь, давай поделим.

— Договорились.

Мы обсуждаем ещё пару деталей: время, меню, кто будет встречать гостей. Говорим сухо, по делу. Через десять минут я встаю.

— Мне пора.

Он тоже поднимается.

— Айла, — останавливает меня. — Спасибо, что позвонила.

— Я сделала это ради Медины. В любом случае, у нас ещё две девочки.

— Да, — соглашается он.

— Напиши мне, когда решишь. Пока.

Прохожу мимо него и иду к выходу, понимая, ощущая, что он провожает меня взглядом до самой двери. Но я так и не оборачиваюсь.

На улице солнце слепит глаза. Я дышу полной грудью и на секунду закрываю глаза.

— Всё хорошо, — шепчу я себе. — Ты справилась.

Завожу мотор и выезжаю со стоянки. В зеркале заднего вида мелькает ресторан, где остался Хасан. Я отгоняю мысли о его руке на моей ладони. О его глазах. О его голосе, который всё ещё задевает потайные уголки души.

Но это фантомные боли, а реальность совсем другая.

В моей жизни есть Арман, есть девочки и любимая работа. Есть планы, в которых нет Хасана. Даже если его память застряла где-то между нашими лучшими годами.

*«Иманды болсын — это казахское выражение соболезнования, используемое при известии о смерти человека. Буквально переводится как «пусть будет с верой» (или «пусть обретет иман»), что означает пожелание усопшему покоя, спасения души и защиты веры перед Всевышним.

Хасан

Сегодня я на том же месте в тот же час: под старым дубом, который укрывает меня от дождя.

Он начался внезапно и безобидно, а теперь усилился и настойчиво барабанит по листьям надо мной. Они спасают, но не полностью, и капли всё равно находят лазейки, падают на голову, стекают за воротник пиджака.

Я специально уехал из офиса в обед, чтобы посмотреть на дочь. Снова попробовать поговорить, сделать ещё один шаг над пропастью, что зияет между нами.

Школьные двери резко распахиваются, и вскоре двор превращается в муравейник. Я всматриваюсь в каждое лицо, и сердце колотится неестественно быстро.

И вот я вижу её.

Алия выходит из школы вместе с той же девочкой, что и в прошлый раз. В одной руке у неё сиреневый зонт — яркое пятно в серой дождливой мгле. Волосы собраны в высокий хвост, рюкзак висит на одном плече, и она что-то оживлённо рассказывает подруге. Та смеётся.

Выйдя за ворота, они поворачивают направо. Туда же, куда и в прошлый раз.

Я иду за ними. Дождь тут же начинает хлестать по лицу, но я не замечаю. Иду за ними, стараясь не бежать, но и не отставать. В висках гулко стучит.

— Алия! — окликаю я.

Она резко останавливается и оборачивается. В её глазах вспыхивает негодование.