Книга Останься в моей памяти, страница 67 – Лия Султан

По моей щеке скатывается слеза. Я вытираю ее быстрым движением.

— Я бы сейчас все отдала, чтобы Аллах подарил ему второй шанс. Чтобы вернул его к нам. Но чудес не бывает. А здесь, — я замолкаю, собираясь с мыслями, — а здесь чудо случилось. Твой отец чуть не умер в той аварии. Его вытащили с того света. И вернулся другой человек. Не тот, что ушел семь лет назад. А тот, которого мы любили.

Алия молчит. Слезы текут по ее щекам, но она даже не замечает.

— Я понимаю твою боль, — шепчу я. — И я всегда была на твоей стороне. Всегда. Но Всевышний дал твоему отцу второй шанс. Наверное, это что-то значит.

Мы сидим в тишине. Я глажу ее по волосам, она смотрит в одну точку перед собой и долго молчит.

— Я подумаю, — тяжело вздыхает она. — Просто… не давите на меня. Ладно?

Я киваю.

— Да, обещаю.

Хасан

— Здравствуйте, — говорит адвокат, открывая папку. — Начнем?

Я киваю, сидя за столом напротив Сауле и ее представителя. Моя все еще официальная жена смотрит обиженно, но у меня нет внутри никаких сожалений. Рядом со мной никого нет, так как я решил вести переговоры сам, а мой ассистент подготовил документы.

— Мы ознакомились с вашими предложениями, — начинает юрист — женщина лет тридцати со строгим взглядом, тонкими губами и зализанными назад волосами. — И в целом готовы их принять при некоторых условиях.

— Разумеется, — отвечаю я спокойно. Сейчас для меня Сауле — незнакомый человек, но я предполагал, что по характеру она не из тех, кто уйдет с пустыми руками, но с гордо поднятой головой.

Сейчас она сидит с прямой спиной, руки сложены на столе. Взгляд устремлен на меня, но мне от него ни жарко, ни холодно.

— Таунхаус останется вам с сыном, — перечисляю я. — Я оплачиваю коммунальные расходы до его трехлетия. Алименты ежемесячно. Также я беру на себя оплату детского сада и в будущем школы, включая дополнительное образование.

Адвокат кивает, делая пометки.

— Условия действительно щедрые, — замечает она. — Мой клиент готов подписать соглашение…

Сауле вдруг подается вперед, игнорируя своего юриста.

— Ты так легко снова бросаешь своего ребенка, откупаясь домом. Где-то я это уже видела.

— Я не бросаю его, — качаю головой. — Я буду видеться с ним по воскресеньям. Как мы и договорились.

— По воскресеньям, — горько усмехается она. — Хасан, он маленький. Для него одного дня в неделю недостаточно. Он будет ждать тебя всю неделю, а потом привыкнет, что папа приходит только раз в семь дней. А потом перестанет ждать. Ты так его совсем потеряешь. Он уже забывает тебя. Когда ты ушел в последний раз, он спросил: «Папа уходит, потому что больше меня не любит?» И я не знала, что ответить.

Я понимаю, что она манипулирует им. Возможно, вкладывает в его детскую голову такие мысли. Но никак не могу этого доказать и сейчас не должен идти на поводу этих дешевых манипуляций.

— Я прихожу, когда могу, — поправляю я. — У меня сложный период.

— Сложный период, — повторяет она с язвительной улыбкой на лице. Ее адвокат переводит на нее вопросительный взгляд. Вероятно, она инструктировала Сауле до нашей встречи, но та сейчас ведет себя не по плану. — А потом ты будешь удивляться, что он не хочет с тобой общаться. Как твоя младшая дочь.

Прямой, рассчитанный удар под дых. Она знает, куда бить. Я сжимаю челюсть, но молчу. Не доставлю ей удовольствия видеть мою боль.