Книга Останься в моей памяти, страница 84 – Лия Султан

— Алия! — кричит Айла, вырываясь. — Девочка моя! Алиюша!

Я слышу ее нечеловеческий рев, и мне кажется, что земля уходит из-под ног. Я делаю шаг назад, потом еще один. Спина упирается в холодную больничную стену.

Я смотрю на Айлу, которую держат, которая бьется в истерике, и не могу пошевелиться. Не могу подойти. Не могу ничего сказать.

Теперь время не бежит. Оно остановилось. И кошмар, в котором мы все оказались, реален и необратим. Айла кричит. Ее голос разрывает мертвую тишину.

Я сползаю по стене вниз, сажусь на холодный пол и смотрю перед собой, но ничего не вижу.

Слезы душат, я даже не пытаюсь их сдерживать. Моя дочь. Моя маленькая Алия. Я не успел, не смог ничего не сделать. Я думал, еще есть время. Моя малышка с колючим характером, которую я подвел.

Она ушла. Ее больше нет. А я отказываюсь в это верить.

— Пустите меня к ней! — все так же кричит Айла. — Где моя девочка? Где моя доченька?

— Мама, мама, — плачут рядом старшие.

Смотрю на все, как в тумане. Айла на коленях, Айгуля с мужем пытаются ее поднять, она сопротивляется. И вдруг накрывает резкая, острая боль в висках, которой я никогда прежде не испытывал. Как будто кто-то вонзил в кожу раскаленные иглы. Я зажмуриваюсь, хватаюсь за голову. Свет ламп режет глаза, становится невыносимым.

Я кричу дурниной. Сам не понимаю, что. Просто наружу вырывается вопль, полный боли и ужаса.

— Папа! — зовет Руфина. — Папа, что с тобой?! Папа!

Я слышу ее голос издалека, как будто я ухожу на дно, а она окликает меня с поверхности.

— Папа! Папа!

Но я все-таки иду ко дну. Меня затягивает трясина в холодном болоте. Темнота вокруг становится бесконечной. Я проваливаюсь в нее, и в последней вспышке сознания вижу Алию. Маленькую, лет шести, на деревянных качелях в саду. Я раскачиваю ее, а она тянет руку вверх, чтобы достать до листьев. Моя девочка смеется так звонко, так счастливо.

— Папа! — кричит, захлебываясь от радости. — Смотри, как я умею!

Продолжение завтра. Держитесь. И извините.

Хасан

— Папа! — кричит маленькая Алиюша, пытаясь дотянуться до ветки. — Смотри, как я умею!

Резкий свет бьет по глазам даже сквозь закрытые веки. Я чувствую его — беспощадный, ослепительный, режущий.

Первое, что приходит, — боль. Голова раскалывается так, будто по ней проехал бульдозер. Во рту пересохло, горло саднит, и я ощущаю что-то инородное, мешающее дышать.

Трубка.

Я пытаюсь открыть глаза. Получается с трудом, веки налиты свинцом, но, разлепив их, я вижу потолок и лампы. Надо мной склоняются люди — размытые силуэты в белом. Они что-то говорят, я вижу, как шевелятся их губы, но слова не складываются в предложения. Как будто я слушаю речь сквозь толщу воды.

Что происходит?

Я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Только чувствую чью-то руку на своем плече.

Кто-то низко нагнулся и посветил мне в глаза фонариком. Яркий желтый луч режет сетчату, заставляя зажмуриться. Всё, что я вижу вокруг себя, сливается в одну проклтяую карусель, что крутиться, крутиться, без остановки пока меня вновь не накрывает тьма.

Дальше сон… или забытье. Я проваливаюсь и выныриваю, снова погружаюсь на дно. Каждый раз, когда открываю глаза, надо мной новые лица. Врачи, медсестры. Они что-то делают, говорят, а я не могу их понять.

В какой-то момент чувствую, что трубку убирают из горла. Становится легче дышать, но горло болит еще сильнее. Сознание все еще мутное, плывет, как в бреду.