Книга Вера, страница 2 – Рацлава Зарецкая

С самого детства нас с братом воспитывали как принца и принцессу. Благодаря отцовскому нефтяному бизнесу у нас всегда было все самое лучшее. Брата воспитывали как наследника огромного состояния, а меня как инструмент, который это состояние приумножит путем выгодного брака. Не то чтобы Матвею не надо было жениться, нет, просто у меня это было первичной задачей, а у него — вторичной.

Когда я еще была маленькой и по нескольку раз пересматривала любимые диснеевские мультики про принцесс, то верила, что когда-нибудь тоже смогу найти своего принца, влюбиться в него и выйти замуж. Став старше, я все еще верила в это, но вскоре вера моя пошатнулась.

Лет с пятнадцати мама начала знакомить меня с потенциальными женихами, и они, все как один, были ужасными. Некоторые из них даже приставали ко мне, пока взрослые не видели, и это было отвратительно. Однако самым ужасным было то, как отреагировала на это моя мама.

— Ну и что, потерпи, у него денег немерено! — отмахнулся от меня самый близкий человек.

Только папа молча погладил меня по голове и прижал к себе. Главой семьи он был лишь на словах — всем заправляла мама. Ее слово было законом, а раз она сказала, что я выйду замуж до 25 лет, то так оно и будет.

И вот мне уже 24 и моя детская вера в то, что я смогу влюбиться, уже давно помахала мне рукой и исчезла. Решив, что надо выполнить свою задачу, я сосредоточилась на том, чтобы стать идеальной женой: посещала соответствующие курсы, брала уроки танцев, флористики, кулинарии, игры на фортепиано.

Полгода назад меня познакомили с Артуром — моим будущим мужем. Ему было 32 года и он владел сетью магазинов одежды по всей стране. В данный момент Артур находился в Москве, но после свадьбы собирался вернуться на родину в Кабардино-Балкарию, где жила его семья — все как один предприниматели.

С Артуром мы встречались каждое воскресенье и ужинали вместе в разных местах. Он любил живопись и был начинающим меценатом, поэтому мама посоветовала мне походить в художественную школу.

Так, холодным зимнем днем я оказалась у входа в школу «Альтер Эго», где встретила парня с глазами настолько темными, что он ничего не видел.

13 декабря, вторник

— Здравствуйте, я здесь впервые. Можете проводить меня к преподавателю Снегиревой?

Такие просьбы я ненавижу больше всего, потому что выполнить их не могу. Нет, я знаю прекрасно, где находится класс Марины Львовны, и могу до него дойти, но, когда я достаю свою складную трость и с помощью нее начинаю идти, клиенты теряются (это мне сказала администратор Виолетта). Поэтому я просто стою у стойки регистрации и делаю записи занятий у себя в голове, а потом кто-нибудь заносит их в компьютер.

— Я вас провожу! — очень вовремя раздается голос Виолетты за моей спиной.

Я не знаю, как она выглядит, поэтому воображение само нарисовало ее образ: лет 25, светловолосая и голубоглазая, ярко подводит глаза черным карандашом и красит короткие ногти разноцветным лаком. Еще мне кажется, что у нее цветные пряди в волосах и розоватая сухая кожа — по крайней мере руки у нее всегда обветрены. Виолетта любит тяжелый рок, розовых фламинго и картины Сальвадора Дали. Я ее вкусы не разделяю. Разве что уважаю Сальвадора Дали.

До того, как ослепнуть, я видел только Марину Львовну, еще пару преподавателей и уборщицу тетю Галю. Вернее, я видел весь персонал «Альтер Эго», но спустя четыре года остались только те, которых я перечислил. Штат сократили до минимума, потому что прибыль значительно уменьшилась. Марина Львовна говорит, что это все потому что я перестал давать уроки живописи, но я в это не верю.