Книга Вера, страница 21 – Рацлава Зарецкая

Я усмехаюсь. В магазине я просил у продавца «показать» мне цепочки с кулонами в виде сердца. Все они были громоздкими и неприятными на ощупь, и только одно украшение мне понравилось. Сердце было небольшим, красным, со слов продавца, и по краям украшено маленькими блестящими камушками.

— Да, это мое сердце, — соглашаюсь я. — И оно даже без этого украшения принадлежит тебе.

Вера молчит, и я делаю вывод, что она надевает цепочку. Однако спустя некоторое время девушка шмыгает носом.

— Ты плачешь? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Просто ресница в глаз попала. — По ее голосу я отчетливо понимаю, что она плачет.

— Расчувствовалась? — предполагаю я.

Вера молчит, что меня очень напрягает. Не люблю, когда люди не издают ни звука — они либо хотят что-то скрыть, либо что-то задумывают.

Наконец Вера отмирает и крепко обнимает меня. Шепчет на ухо:

— Я так рада, что ты будешь видеть. Сможешь дорисовать свои картины. Я тогда буду самой счастливой на свете.

Обнимаю ее в ответ, вдыхаю самый любимый запах на свете. Мы стоим так очень долго, пока не стихает последний залп салюта.

Потом мы возвращаемся к столу, делаем телевизор громче, едим и смеемся. Уголек засыпает в наших ногах, так и не получив дополнительную порцию вкусняшек.

Радости моей нет предела, когда Вера сообщает, что остается. Она почти лежит на мне, не отпускает мою руку и то и дело целует. Вскоре я уже не могу сдерживаться и предлагаю уйти в спальню.

Ощущение близости с Верой пьянит похлеще шампанского. Тепло ее тела, вкус ее губ, запах ее кожи, волос, — все это вызывает во мне бурю чувств. Мне хочется кричать о своей любви к ней, хочется прижать Веру к себе и никогда не отпускать. Кажется, я повторяю это в слух, потому что Вера гладит меня по голове и шепчет:

— Я здесь, я рядом, ты же чувствуешь это.

Я чувствую ее, очень остро чувствую, но почему-то не могу избавиться от мысли, что она вот-вот исчезнет. Хотя вот она, здесь, лежит со мной под одеялом и обнимает меня. Разве может быть что-то реалистичнее этого момента? Такое не может исчезнуть, ведь это не сон.

Мои веки тяжелеют, но я не хочу спать, однако сопротивляться больше нет сил. Сквозь дремоту я слышу, как вера шепчет:

— Милый, твой шарф не розовый, а лиловый. Как сирень.

Я засыпаю с мыслью о лиловой сирени и о том, что скоро смогу увидеть свою Веру.

Я засыпаю с мыслью о лиловой сирени, даже не подозревая, что после пробуждения мне придется учиться жить заново. Жить без Веры.

Три года спустя

— Почему ты не хочешь остановиться у нас? — обиженно произнесла Лена.

— Не хочу вас стеснять, — ответила я, входя в свой номер в отеле. — Тем более, я здесь всего на пару дней. Проведаю родителей и улечу обратно.

— Нашла в Сочи новых друзей, да? — Подруга все еще очень обижена, но я знаю, что ее обида скоро пройдет.

— Нет, ты же знаешь, что кроме вас у меня больше нет друзей.

— Тогда почему ты не хочешь отметить с нами Новый год?

Я устало опустилась на небольшой серый диван, откинулась на мягкие подушки и устремила задумчивый взгляд в окно, из которого открывался вид на утренний город.

Почему я не хотела остаться здесь на Новый год? Наверно, потому что слишком много воспоминаний содержит этот период. Куда ни глянь — всюду кажется, что вот-вот увижу Дениса, и тогда сердце, которое уже болит не так сильно, как в начале, снова пронзит острая боль. Утешает лишь то, что он меня не узнает, а значит, не испытает того, что испытаю я при встрече с ним.