Книга Дневник невестки: замужем за мамсиком, страница 46 – Аиша Идрисова

Стараясь отвлечься от плохих мыслей и думать о хорошем, я тщательно оделась. Заметила, что юбка застегивается с трудом — это значит, что скоро мне понадобится специальная одежда для беременных.

10:00

Эдик объявился сам. Я вела урок в третьем классе, когда мобильный в моей сумке ожил. «Ну где же ты, любовь моя» — понеслось по классу. Черт, совсем забыла отключить звук. Дети развеселились.,

Приказав им читать правило из учебника, я выскочила за дверь.

— Алло! Алло, Эдик! Где ты, как ты? — проговорила я на одном дыхании, совсем позабыв о том, что я теперь — стервозная стерва, и вообще-то мне полагается отвечать на звонок не сразу, а лишь после пятой попытки дозвониться до меня — и то в качестве величайшего одолжения дозвонившемуся.

— Аня, беда! — голос Эдика в трубке был уставшим и бесцветным, — У мамы ночью случился сердечный приступ. Она много плакала вчера вечером, мы с ней немного повздорили, — голос Эдика сделался виноватым, — и потом ей стало трудно дышать и она схватилась за сердце. Я сразу вызвал скорую, и ее увезли. Я всю ночь провел там, в коридоре. Извини, не смог тебе позвонить — батарейка села.

— Господи, — только и смогла произнести я, — Господи…

— Аня. Маме надо собрать вещи в больницу — тапочки там, белье… Я тебя заберу после работы, заедем на квартиру к маме, а потом отвезем ей вещи, хорошо? Ей уже лучше, она просила куриный бульон с зеленью. Сваришь?

— Не уверена, что она захочет меня видеть, — горько сказала я, — Хорошо, я сделаю все, что нужно. Заезжай за мной в 14:00 — сегодня закончу пораньше.

14:00

Эдик заехал за мной на работу и мы поехали на рынок за свежей курицей, зеленью, овощами и фруктами. Эдик — заботливый сын — метался от лотка к лотку и набивал пакеты продуктами. В моей голове промелькнула мысль, что он вовсе не так беспомощен, как тогда, когда на сохранении в больнице лежала я. И знает, что нужно делать, что покупать… Вслух я говорить ничего не стала — муж выглядел нервным, озабоченным, а на виске у него быстро-быстро билась голубая жилка — показатель сильнейшего душевного волнения. Ну зачем мне начинать скандал? Это его мама, и он очень боится ее потерять. Я все понимаю.

15:00

Накупили на рынке свежей клубники и малины, прихватили ананас, парочку авокадо, разных орехов и даже маленькую ярко-желтую дыньку — никогда не ела дыню в это время года. Я, выудив из пакета курицу, принялась ее разделывать. Поставив бульон, я нарезала в банку салат из помидоров и огурцов. Сварила компот из чернослива. Немного устав, присела отдохнуть. Кузька, явно соскучившийся, крутился возле меня и терся об меня мордочкой. Угостила его свежей курятинкой. Кузя, зажмурив глаза, принялся торопливо есть.

Эдик тем временем вытащил из кладовки старую спортивную сумку, вошел в кухню и вопросительно уставился на меня.

— Надо собрать вещи: халат, тапочки, нижнее белье, — сказал он мне, — я пока соберу набор для душа.

В спальне Зинаиды Ивановны царил полумрак — тяжелые шторы были закрыты. На прикроватной тумбочке в красивой дубовой рамке — фотография семнадцатилетнего Эдика — гордость мамы. Кроме фотографии, больше ничего лишнего на тумбочке не было. И вообще комната производила впечатление гостиничного номера — тщательно застеленная кровать, одинокое кресло в углу. И нигде никаких мелочей, придающих комнате индивидуальность — ни картины на стене, ни книг. Странно. Так, с чего бы начать?