Книга Александр: линии судьбы, страница 112 – Кристина Ният

— Что за фигня?

— Сережа Пряхин, он мой сосед, — отвечает она, растирая глаза. — Живет напротив...

— Я про татуировку. Ты даже не спросила у меня разрешения?

Она замирает.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. У тебя и так уже есть тату и даже пирсинг, куда еще?

— Я люблю татуировки, — Лена пожимает плечами. — Трудно остановиться.

— Я так понимаю, этот языкастый мутант бил тебе другие татуировки?

— Нет.

Облегчение. Я немного остываю. Лена смотрит на меня и улыбается.

— Садись.

Она стягивает с кресла пеленку и опускает его ниже. Я приподнимаю бровь, пытаясь понять ход ее мыслей.

— Ты ведь пришел за татуировкой.

— Я пришел, чтобы наладить отношения, а татуировка — лишь предлог для начала разговора.

— Боишься?

Я тяжело вздыхаю и опускаюсь в кресло. Она хватает меня за руку и целует ладонь. С ней как-то всё предельно быстро крутится, и я не успеваю соображать.

Елена

Утверждают, что все истории о любви уже рассказаны. В мире написано огромное количество книг, снято тысячи фильмов. История полна событий, но ничто из написанного в книгах или снятого в фильмах не сравнится с реальными эмоциями. Я понимаю, что мы с Сашей несовместимы. О, я могу лучше всех объяснить, почему это так и как важно нам поскорее расстаться, но я влюблена. Мое чувство к нему настолько сильно, что разум уступает место эмоциям. Всё неправильно, сумбурно, спонтанно, но я не могу перестать ликовать оттого, что он вновь ко мне вернулся.

Я завязываю Саше глаза и прошу, чтобы он не подглядывал. Он кажется спокойным, но я ощущаю его внутреннее волнение. Я рисую на его коже Плеяды. Теперь с правой стороны, на косых мышцах, у него есть небольшое изображение звездного скопления. Я снимаю с глаз Саши повязку и целую его в губы; он сразу опускает взгляд на свой пресс. Я слежу за его реакцией и переживаю, что ему не понравится. Не могу понять его эмоции. Саша переводит взгляд на моё лицо, и я смущённо улыбаюсь.

— Если не нравится, я могу всё свести. Правда, это уже намного больнее.

Он обнимает меня одной рукой, и его большая ладонь ложится мне на поясницу.

— Нравится.

В любви люди теряют способность ясно видеть и вынуждены действовать на ощупь.

— Я планировала сделать себе подобное завтра у Васи.

— В таком же месте? Ты еб... — он осекается, подбирая слова. — Ударилась головой?

Я надуваю губы. Оскорбления мне не нравятся.

— Я думаю, что вправе самостоятельно распоряжаться своим телом.

Его кадык дёргается. Он злится, но пытается сдерживать эмоции.

— Да, ты вправе, — с трудом произносит Ветров. — Я понимаю, что это возможно, если ты не в отношениях. Однако сегодня мы решили, что начнём встречаться, и... Блядь, как сложно.

Я улыбаюсь.

— Короче, я против, чтобы языкастый мутант тебя касался.

— Но ты не против татуировки?

Он прячет лицо у меня на груди и рычит. Я не могу сдержать смех. Он выглядит таким милым, когда пытается говорить мягче.

— Давай потом об этом поговорим?

— Я хотела сделать еще татуировку на шее... Какой-нибудь витиеватый узор.

Он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Это точно табу.

Я наклоняю голову, изучая его зеленые глаза. Он очень красивый... Это даже как-то неправильно. Не должен мужчина выглядеть таким привлекательным.

— Я хочу есть.

— Лен...

Мы смотрим друг другу в глаза. Наше чувство только начинает свою летопись. Сейчас мы — сплошной белый лист, на котором начинает проявляться несуразное сплетение букв. Какие перспективы у меня с ним? Станем ли мы близки? Потеряем ли друг друга во времени? Черт... Почему я всегда думаю о том, что случится в будущем?