Онлайн книга «Александр: линии судьбы»
|
— Конечно, — она смеется и отходит к камину, уворачиваясь от объятий. — Только не трогай меня холодными руками! — Эй, кто это к нам пожаловал? Какой важный! Смотрите, кто здесь! Я отстраняюсь, когда незнакомец подхватывает Сашу и едва не заваливается с ним на ковер. Саша с улыбкой обнимает его за плечи. — Не урони, — Максим вовремя успевает помочь, чтобы сын не грохнулся вместе с гостем. — В ментуре тебе нанесли серьезную травму. Совсем не соображаешь. Я отхожу к маме. Ей неуютно. Она обнимает себя руками и поджимает губы. По ее шее расползаются красные пятна. Взгляд Сорокина останавливается на моем лице. Мне не по себе от его холодного, проницательного взгляда. Он похож на разбойника из детских книжек. — Чья невеста? — Пока еще не невеста, — вставляет мама, фыркнув: — Похоже, в этом доме прибывание гостей не заканчивается. — Это моя Лена. Иди сюда, — Саша дергает меня за руку. — Лена, это Илья и тетя Люда. — Какая я тебе тетя?! — кричит женщина, и все смеются. — Вот балбес! Сорокин меня изучает. Его внимание вызывает у меня дискомфорт. — Ты из Китая ее привез? — Нет, она москвичка. Люди громко переговариваются. Мы все снова рассаживаемся за столом. В руках Красавина появляется гитара. Я удивлена, что он умеет играть. Саша и Сорокин громко кричали песни, пока Динара разливала всем напитки, а Иван подъедал салаты. Ярослава встала за спиной супруга, обвив его шею руками, и медленно покачивалась в унисон с мелодией, следя за своим старшим сыном. Саша был теплее, чем его отец, и гораздо легче находил с людьми общий язык. — Всем молчать! Красавин, давай на бис! Динара захлопала в ладоши. Красавин поправил гитару и сделал глоток сока, прежде чем запеть незнакомую мне песню. Ему удалось завладеть нашим вниманием. У него был приятный мягкий тембр с легкой хрипотцой. «Еще мы помним школьные экзамены. Все то, о чем с тобой мечтали, сбудется. Лишь детство мы вернуть не сможем заново, Как первый вальс, оно не позабудется. Как первый вальс, как первый вальс, Оно не позабудется» Мама ощущала себя не в своей тарелке. Она перевела взгляд на мерцающие фонарики на елке. Отец Ветрова выглядел суровым и отстраненным. И, если честно, его жена тоже... Они будто воспарили над настоящим и унеслись куда-то очень далеко. Я удивилась, замечая у других такой же потерянный взгляд. Вдруг Максим неожиданно подхватил слова припева, и я поразилась, как сломленно звучал его голос. «...Другим ученикам теперь рассказывать: Должны мы теорему жизни вечной Судьбой своей самим себе доказывать. Судьбой своей, судьбой своей Самим себе доказывать» Сорокин сидел, крепко сжав рюмку в руках, и качал головой. Ярослава и Динара повторили последние строчки песни шепотом, и мне показалось, что у них увлажнились глаза. Какое-то время все молчали, пока Красавин продолжал играть тихую мелодию. Отложив гитару, мужчина поднялся и, взяв в руки рюмку, неожиданно произнес: — Помянем наших братьев и сестер. Помянем тех, кого нет рядом. Пусть обретут умиротворение, которого не обрели на земле. — Аминь, — мама Саши пригубила сок. — Все уходят и уходят, — прошептала Мирослава, закусывая водку огурцом, — и никто не прощается. За столом повисла гробовая тишина. Я не понимала, что происходит, и сжала руку Саши под столом. Мы с мамой испытывали неловкость от происходящего. |