Книга Александр: линии судьбы, страница 236 – Кристина Ният

— Я знаю, чей это ребенок!

— Слава богу, — Максим вызывающе засмеялся, и мама притихла. — Ты всегда в курсе этих подробностей!

У Максима была гнетущая аура... Он мог заставить человека нервничать одним лишь взглядом. Яра говорила, что виной всему его детдомовское прошлое. В детском доме выживает сильнейший, и отца Саши можно считать таким по праву. Он обладал врожденным даром лидера и умел подчинять окружающих. Денис сжал губы в тонкую полоску и отвернулся. Откровенно говоря, такой человек не мог бы справиться с Сашей... Ему требовалась решительность, а Денис был слишком мягок. Наконец показалась клиника. Саша распахнул мою дверь и помог мне вылезти. Я обрадовалась, что он приехал. Мне сразу стало легче.

Саша кивнул отцу, а затем замер, словно статуя, когда из машины вышел Денис. Да, ситуация сложная...

— Веди ее в регистратуру, — отец ударил Сашу по плечу. — Потом обсудим.

Мама схватила меня за руку. Саша послушался отца, хотя, уверена, в голове у него было много вопросов. Врачи увели меня в кабинет. Я дрожала как кролик. Рожать еще не скоро, и я не понимала, почему боль в животе не отпускает.

Александр

Лену увели в кабинет на осмотр. У меня тряслись руки. Я, наверное, не буду ее пускать к матери. После визита к ним она вечно плохо себя чувствует. Я перевел взгляд на отца. Он ушел в другой конец коридора и ждал кофе у автомата. По нему никогда нельзя определить, нервничает он или нет, но я уверен: ему не пришлась по душе встреча с Денисом. Он подошел ко мне и взял меня за руку. Я отстранился. При отце я с ним не любезничал. Мама Лены пошла к дочери, и ее пустили.

— Я, наверное, должен объясниться, Александр.

— Чего уже объяснять? Я все догнал. Совет да любовь.

— Не думай плохо про Зинаиду Михайловну, мы просто друзья.

Я усмехнулся, качая головой. Зинаида старше Дениса на семь лет.

— Ясно.

Мама охренеет. Медсестра передала мне бумаги для заполнения, касающиеся Лены. Я указал ее девичью фамилию и невольно выругался.

— Давай я помогу? — Денис забрал у меня ручку. — Диктуй.

Я не соображал и думал о ребенке. Я, наверное, никогда ещё так не переживал. Отец подошел ко мне с кофе и, увидев мое лицо, рассмеялся. Денис бросил на него разъяренный взгляд.

— Что смешного, пап?

— Впервые вижу, что ты теряешь самообладание. Страшно?

Я прищурился, поджимая губы.

— Страшно.

— Привыкай. Я с тобой всегда в таком состоянии.

— Да, конечно, — я передернул плечами. — Прям верю...

— Тревога за ребенка и страх — это разные вещи, — заявил Денис, почесав ручкой лысеющий затылок.

— За своего ребенка испытываешь не просто страх, — спокойно возразил Ветров, — а такой, который парализует до костей. Тревога — слишком слабое слово, особенно когда речь идёт о Сане, верно?

Отец мне улыбнулся и вздохнул. Он сел рядом, и я невольно стал расслабляться. Его энергия всегда успокаивала меня, в то время как другие, наоборот, испытывали напряжение.

— Кому тогда принадлежит твоя тревога? — спросил я просто, чтобы отвлечься.

— Денису. Я сейчас чрезвычайно встревожен за него.

Чернов устремил взгляд на отца.

— Ветров, я буду благодарен, если ты проявишь благоразумие.

— Мне незнакомо это слово.

— Меня это не удивляет, хотя ты мог бы давно восполнить пробелы в своих знаниях.

— Мозгов на это не хватает.