Книга Александр: линии судьбы, страница 240 – Кристина Ният

Мне стало плохо, и я ударил его по плечу.

— Ты специально меня драконишь? Я, наверное, отдам ее в воскресную школу.

Отец снова громко рассмеялся.

— Я думаю, это пойдет на пользу. Там же вроде и платья длинные носят, да?

— Саня, не прикалывайся.

— Девочек нельзя упускать. Чуть отвернешься — и все, пошла по рукам.

Отец взял пачку сигарет и нахмурился, увидев, что она пустая. Откинув ее, он снова закрыл глаза.

— Пап...

— Слушаю.

— А ты... боялся... ну, стать отцом?

— Нет.

— Почему? — меня бесила его непробиваемость. — У тебя не было сомнений? Желания пожить для себя? Не хотелось успеть захватить большего? Денис вот поломался... Я не дал ему построить жизнь, потому что он тащил меня.

— Денис поломался бы, даже если бы никого не тащил.

— Я испортил ему молодость, а ты в это время построил карьеру. У тебя не было балласта. Не было того, кто мешал...

В какой-то момент я выпал из реальности и будто говорил сам с собой:

— Ты жил для себя и мог рисковать, смаковать события. Как бы повернулась жизнь, если бы ты остался с матерью? Вы оба молодые, после детского дома, кругом куча проблем и еще маленький ребенок. Как все это преодолеть? Ты уехал и смог достичь того, кем стал, но если бы ты остался, ты был бы другим человеком.

Отец забарабанил пальцами по рулю.

— К чему ты клонишь? Я — это я, у тебя другая ситуация. Я не боялся стать отцом, я вообще не рассматривал этот вариант.

Я встряхнул головой.

— Я не имел в виду себя. То есть я... Ладно, забей.

— Саня, ты все больше и больше становишься похожим на Яру.

Я наградил его тяжелым взглядом.

— Не нужно думать «а если бы», «а как бы». Прошлого нет. Не смотри туда, смотри вперед.

— Я жалею, что оставил Китай, — выпалил я, и у отца дернулась верхняя губа.

— Самое время жалеть. У тебя ребенок на подходе, а ты про Китай.

— Да, ты прав. Меня не туда понесло.

Я отвернулся к окну. Деревья потеряли листву. Ариана родилась тринадцатого ноября. Лена волновалась, что ее дочь появилась на свет под знаком Скорпиона.

— Ты, когда открываешь секреты своей души, что хочешь от меня услышать?

— Да ничего, пап. Говорю же: просто мысли вслух.

— Если принял решение — не жди.

Я вздрогнул. Он умел читать меня... Так было, есть и будет.

— Я не брошу дочь.

— Тогда закрой рот про Китай и не ной. В России много возможностей, особенно с твоими мозгами. Твои сопли никому не интересны, мне — тем более.

— Я знаю.

— Саня, — я посмотрел ему в глаза, — ты больше не ребенок. С этой минуты ты отец. Понял? Ты на другой стороне. Нужно крепнуть, иначе не только ты потонешь, но и все, кто за тобой.

Он говорил уверенно, вбивая мне каждое слово. Отец испытывал сомнения и страх, и, возможно, он был еще более растерян, чем я. Однако он умело скрывал свои истинные чувства. Он умел собираться, он умел спасать и прощать людей. Он все еще оставался рядом со мной, и, на самом деле, отец до сих пор прикладывал усилия, чтобы удержать своего неугомонного сына в нужном направлении. Он всегда гасил пожары в моей душе своими руками и жил с этими ожогами, принимая своего сына. Иногда я чувствовал к нему жалость. Он явно был на нервах, словно предчувствовал неприятности...

Я попытался улыбнуться, и в этот момент позвонила мама, сообщая, что я стал отцом.

Вскоре я взял дочь на руки. Она была поразительно маленькой и ярко-красной. Я улыбнулся, когда она захныкала. Меня сразу охватило волшебство, и я почувствовал невероятную сказочную эйфорию. Я не могу подобрать подходящих слов. Это как любовь с первого взгляда. Это как всепрощение и понимание. Это высшая награда и в то же время самое сложное испытание. Дочь... Отец зря утверждал, что мне повезло. Ариана Ветрова — до конца моих дней будет той, о ком я буду беспокоиться больше всех.