Книга Александр: линии судьбы, страница 254 – Кристина Ният

— Ты что, набила новую татуировку?

Она кивнула и убрала кастрюлю на подставку.

— Какого хрена? Ты в курсе, что ты мать?

— Да, мне прекрасно об этом известно.

— Почему ты не посоветовалась со мной?

— Потому что это мое тело, и, соответственно, только мне решать, делать татуировку или нет.

Худшее, что может сделать женщина в отношениях, — показывать, что вы на равных. Это, как красная тряпка для быка, выводит мужчину сильнее всего. Ей не следовало открыто демонстрировать, что я пустое место.

— Ты бредишь? Какая, блядь, татуировка? Завтра ты на лице что-нибудь набьешь?

— Какая разница, Саша? — она бросила на меня строгий взгляд. — Тебе ведь все равно...

— Мне не все равно. Ты моя жена и должна предупреждать обо всем, что собираешься с собой сделать!

Она усмехнулась и покачала головой.

— Мне кажется, я давно уже не жена...

— Да мне плевать, что тебе кажется. Ты поступаешь отвратительно!

— Не кричи.

— Не затыкай мне рот!

На кухню вернулась встревоженная мама.

— Что случилось? Зачем вы ругаетесь?

— Мы ругаемся, потому что у Лены нет мозгов! И она не может жить с людьми в мире!

Я ушел, хлопнув дверью. Лена, не сдержав слез, поспешила в спальню. За ней следом пошла мама. Спустя несколько минут мама подошла к отцу. Я стоял рядом, пытаясь избавиться от тумана злости.

— Максим, там Лена собирается уезжать. Отвезешь ее в Москву?

— Почему? — отец сразу бросает на меня недовольный взгляд. — Скажи, сейчас все сядут за стол, пусть остается.

— Она уже собирает вещи...

Отец вздыхает и, блядь, идет к ней. Рыжая отжала у меня все, что можно, и даже родителей. Это окончательно выводит меня из себя. Какого хрена отец идет к ней? Кто она такая, чтобы оказывать ей такие почести? Я поднимаюсь в спальню и застаю потрясающую картину: Лена сидит на постели, отец ее обнимает, а она беззвучно плачет. Мама стоит у окна и что-то им говорит.

— Вы че, цирк устраиваете? — я хватаю жену за локоть. — Ты как себя ведешь?

Мама начинает тоже плакать, видя, что я вышел из себя. Она боится того, что мы сцепимся с отцом. Мы близки к этому как никогда.

— Ты ебанутый? — отец бьет меня по руке, чтобы я отпустил Лену. — Убери от нее лапы и успокойся.

— Это ты успокойся! Какого хера ты ее успокаиваешь?

— Тебя нужно успокаивать?

Мне срывает крышу оттого, что я ревную Лену к родителям. Она всегда была только моей и обязана прийти ко мне за успокоением! Я расцениваю ее поступок как предательство.

— Классно вы устроились. Она стучит тебе на сына, и ты на ее стороне? Не ожидал от тебя такого, пап.

— Никто на тебя не стучит. Не выделывайся.

Отец поднимается и загораживает Лену собой. Она вся красная и в слезах. Мне кажется, что она притворяется. Я ведь ничего такого не сделал, чтобы так рыдать.

— Выйди и успокойся. Потом поговорим.

Он толкает меня в сторону двери, я отпихиваю его в грудь, не рассчитав силы. Отец звереет. В его глазах загорается такой пожар, что он теряет контроль.

— Ну блядь...

— Максим!

Отец сжимает мое горло, я хватаю его за футболку. Отец замахивается, и в этот момент между нами встает Лена. Я пытаюсь защитить ее и перехватить удар, но он все равно попадает ей в висок. Мама кричит и бросается к Лене, прижимая ее голову к своей груди. Отец спешно наклоняется к ней, обхватывая ее лицо руками.