Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 32 – Мара Евгеника

Мне нравится это приятное цветовое сочетание!

Еще несколько раз, любуясь, мажу взглядом по букету.

Делаю это пока объясняю Елене про письма, которые нужно передать в суды и надзорные ведомства.

— Не забудьте лист регистрации документов, - напоминаю помощнику Ули. - Это оградит нас от ненужных проблем. Ну, помните как случилось недавно с Прокуратурой.

Специально напоминаю Елене про ее косяк, который удалось разрешить, потеряв немало нервов и сил.

Увидев кивок головы помощника, делаю шаг на выход, но Лена меня тут же останавливает:

— Виктория Вольдемаровна, - наигранно расстроенно мямлит женщина. - Я про ваши цветы чуть не забыла!

— Про какие цветы? - смотрю на нее удивленно.

— Про эти, Виктория! - помощник берет вазу и передает ее мне.

— От кого? - приподнимаю бровь.

— Не знаю. Их вместе с пакетом документов принес здоровый детина метра под два ростом, – начинает подробно рассказывать Елена.

Пока помощник в никому ненужных подробностях пересказывает историю доставки, я вынимаю из букета визитку.

Читаю несколько слов: “Самому обаятельному, привлекательному и умному адвокату! С низким поклоном ППК”.

Хмыкнув, забираю цветы и иду в свой кабинет. Только успеваю закрыть дверь, как мой телефон издается трель входящего.

Принимаю вызов с неизвестного мне номера.

— Говорите. Слушаю, - отвечаю коротко без расшаркиваний.

— Виктория Вольдемаровна, добрый день! Это Павел Кириллович. Фамилию называть? Или так узнали?

Еще только услышав обращение ко мне, успеваю пробурчать: “Черт тебя дери!” – потому как прекрасно понимаю, кто на другом конце связи.

— Хм-м…Так со мной еще никто не здоровался. И все же мне приятно слышать твой голос, графиня Вишенка, – хохоча, язвит Парамоша.

— Добрый день, Павел Кириллович! – отвечаю холодно, хотя в солнечном сплетении неожиданно появляется давно забытое будоражащее щекотание.

— Рад тебя слышать, графиня Вишенка, – весело баритонит Парамоша.

— Вы мне по какому-то конкретному поводу звоните?

— А что не так, Вика?

— Виктория Вольдемаровна…

Придав голосу еще больше холода, поправляю Парамонова.

— Понятно. Ты опять на лыжах адвокатской значимости, – хмыкает Павел.

— Говорите конкретно. Времени нет совершенно…

Держу выбранную линию поведения. Хотя в душе порхают ментальные бабочки и распускаются цветы. А еще…

Прикрыв глаза, вижу по-мужски красивое лицо Пармона с шаловливым прищуром синих глаз и саркастично вздернутым левым уголком губы. И… Чертовы ямочки, на которых я постоянно залипаю.

Думая о Парамоше, взрагиваю и ежусью Но…

Не потому что мне противно.

Нет. Все иначе..

Мне чертовски приятно думать о нем.

И не признавать этого было бы очень глупо с моей стороны.

Ведь как бы я не гнала от себя мысли о Павлике Кирилловиче, они все равно роятся в моем мозгу.

И сейчас, провалившись в них, я пропускаю то, что он мне говорит…

— Вика, ты куда улетела? Обо мне поди думаешь, шалунья? – фривольным тоном, к которому я уже привыкла, выдергивает меня в реальность Парамонов.

— Есть поговорка, что каждый суслик мнит себя дипломатом, – быстро нахожу, что ответить Парамону. – Так вот не мните себя тем, кем вы не являетесь.

— Хорошо. Понял. Графиня снова превратилась в жабу, – тут же отправляет мне язвительный пасс Парамоша.

— Угумс.., – отвечаю междометием, открывая одну из десяти папок, которые привез его детинушка. – Смотрю сейчас ваши документы. Можно к ним прислать еще человека, толкового, владеющего ситуацией? Мне потребуются пояснения.