Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 61 – Мара Евгеника

К назначенному времени приезжаю по адресу, который мне написал Теодоро.

Грек меня встречает. Мы радостно приветствуем друг друга. Но…

Только на самом благотворительном мероприятии пообщаться нам практически так и не удастся.

Всю официальную часть я скучаю.

После хожу рассматриваю образцы ювелирной продукции, которая представлена в витринах.

Сути благотворительности не понимаю, пока не начинается аукционная часть.

В момент, когда я ничего не подозреваю, ко мне подходит девушка с боксом и просит вынуть один упакованный прямоугольник размером со стандартную визитку.

Делаю как меня говорят: достаю, открываю, читаю название лота.

Пока идут торги, выхожу на террасу подышать.

Из мыслей о Парамоне меня отвлекает входящий. Увидев, что это его юрист несколько удивляюсь, но вызов принимаю.

— Здравствуйте, Олег Романович. По какому вопросу звоните? Сразу напоминаю: я в отпуске. С клиентом Парамоновым П.К. согласно договору наши отношения расторгнуты. Рада, что вы в курсе и не забыли, – отвечаю корректно, но твердо.

— Виктория Вольдемаровна, на тысячу процентов с вами согласен. Я просто разбирал документы в офисе, где вы готовились к делу, – ровно объясняет Ширяев. – Осталось много ваших личных вещей. Все собрал в коробку. Хотел вечером лично вам ее завезти. Ну, если вы не против. Но… Могу и курьером прислать.

— Олег Романович, я сейчас не дома. Если будете мимо ехать, то оставьте у консьержа.

— Ну, я тоже не скоро освобожусь.

— Хорошо, тогда пусть курьер передаст с пояснением, что это для меня.

После утомительного мероприятия и ужина в ресторане, во время которого Теодоро все время пытался уговорить меня поехать в его гостиницу, домой возвращаюсь не слишком поздно, но без настроения.

Улизнуть мне удалось только под благовидным предлогом раннего вылета.

Зайдя в холл парадного, первым делом интересуюсь: передали для меня коробку или нет.

Услышав ответ: “Никто не приезжал. Ничего не передавал”, – поднимаюсь на свой этаж.

Лишь успеваю снять платье и принять душ, как раздается назойливый звонок подъездного домофона.

Обмотавшись полотенцем, выхожу в холл прихожей. В мониторе вижу юриста Парамонова.

Со словами: “Оставьте, пожалуйста, у консьержа”, – открываю дверь и иду в гардеробную. Накидываю халат на голое тело и вынимаю дорожную сумку.

От размышлений о том, что взять с собой в Питер меня отвлекает блямканье дверного звонка. Чертыхнувшись, иду в прихожую. Снова смотрю в видеодомофон. Опять вижу улыбающееся лицо Ширяева.

Вздыхаю, матерюсь, но дверь открываю…

— Твою мать, – восклицаю и пытаюсь закрыть дверь. Но…

Сделать этот не успеваю, потому что в косяк упирается плечо Парамонова, а в дверь носок его брендовой туфли.

— Графиня, я тебя тоже рад видеть! – обворожительно улыбается Пармонов.

— Пошел вон! Меня от тебя тошнит!

— Тошнит?! Интересно! Может надо к врачу? Вдруг в тебе живет маленький парамончик, – нагло подмигивает незваный гость.

— ИдьЁт! Выйди вон из моей квартиры. Я тебя не приглашала в гости. Тебе здесь не рады, – расхожусь не на шутку. – И запомни… Во мне не могут жить твои парамончики. Я, вообще, не могу иметь детей…

Озвучивая свою боль, чувствую, что меня трясёт: то ли от злости, то ли от возбуждения, – понять не могу, решаю просто от адреналина.