Книга Имя - уже знамение, страница 85 – Мара Евгеника

Наши дни в деревне пролетают быстро и легко. Пока Олег занимается своими делами я успеваю на ферме и в теплицах душой отогреться, на пленэре за рисованием "обнулиться", с Марьюшкой о своем женском пощебетать, с Михаилом на философских вопросах зарубиться, с отцом Николаем обсудить и затвердить итоговый вариант проекта церкви.

Прошу батюшку ходатайствовать у своего руководства храм Божий ставить в честь иконы «Нечаянная радость», которой молятся о рождении детей, их здоровье и благополучии, исцелении от болезней и зависимостей, мире с близкими и душевном равновесии, защите от недругов и других напастей.

— Нежданочка, чтобы храм в честь иконы ставить, нужно не только обоснование "почему", но и сама икона, - объясняет мне отец Николай.

— Будет то у вашего прихода икона то, - тихо отвечаю батюшке.

— Нежа, скажи мне, как на духу, зачем тебе это нужно? - интересуется отец Николай.

Отвечаю честно, что сердцем и душой чувствую. Рассказываю о первом и втором моем спасении. Объясняю, что это не порыв, а духовная дань Господу и Олегу за мою жизнь. Поясняю отцу Николаю и другие причины. Он смотрит на меня своими добрыми и одобряемыми меня глазами.

— Хорошая, ты, детка! Очень хорошая! Уверен, все будет именно так, как ты просишь Господа. Он обязательно услышит тебя. Верь в это, - отвечает мне батюшка Николай, вселяя в меня уверенность и укрепляя мою веру.

В день нашего отъезда ранехонько утром выбираюсь из своей постели и на цыпочках прокрадываюсь в спальню к Олегу.

Тихонечко заныриваю под одеяло к нему под бочок, утыкаюсь носом в плечо, прикидываюсь спящей.

— Зайка мой косой, ты, какого ляда, пробралась в мою спальню. Тебя мамка с папкой не учили, что взрослые мужчины девочкам не игрушки?! - не открывая глаз, хриплым со сна голосом спрашивает меня Олег.

— Не-а, про "спички детям не игрушки" - это точно родители то говорили, а про мужчин то не помню, значит, не говорили, - шепчу, фыркая и хихикая, потому как Олег, начинает меня щекотать.

— И так, что нужно зайчонку? Ты чего в такую рань самым бессовестным образом нарушаешь мои личные границы, ушастая хитрулина? - утробно-демоническим шепотом произносит Олег.

— Да, я то просто поваляться и поболтать то пришла, - отвечаю, придвигаясь ближе к боку Олега.

— Ребёнок, перестань тереться около взрослого дяди, - шепчет Олег, отодвигая меня в сторону от себя. - Если не спится тебе, то иди в свою комнату.

— Я то - не ребёнок, дедуля Олег. Мне то уже 23-й годик пошёл. В моем то возрасте многие девушки то не по одному своему ребёнку то имеют. А ты то меня все ребёнком называешь, - хмыкаю обиженным тоном.

— Как же иначе тебя, "нежданчик", называть, коли ты на самом деле дитя-неразумное, вечно попадающее во всякое овно, - крепко прижимая меня к своему боку и зажимая мою голову хватом руки, шепчет в ухо Олежа. - Я лежу в одних трусах, кстати. Одной девице-красавице стыдно должно быть. Ты не думала об этом, зайчище-вреднище?!

— Ойц, да ладно тебе то, тоже мне то нашёлся дед Мазай с одним зайцем, - начинаю хохотать в голос. - Будто я, имея четверых то братьев, мужиков в трусах то не видала. Да, и тебя то, дедушка-вредушка, не раз в труселях то лицезреть приходилось то.

Мы с Олежей долго валяемся, обсуждаем разные вопросы, хихикаем над тем, что нам одним понятно.