Книга Вот и я, Люба!, страница 68 – Мара Евгеника

— Да, Степан, я занимаюсь разведением элитных пород свиней. И у меня сейчас большая проблема. Если мои животные больны вирусом, то мне может поступить требование об отчуждении животных и их ликвидации.

— И большое у тебя хозяйство, Любушка? — уточняю я.

— Нет, Степушка, всего 8 тысяч голов, но это такие головы, что я за них свою готова положить, — произносит Любушка и начинает плакать.

Я знаю самый верный и лёгкий способ нивелирования женской истерики, но рядом с нами слишком много людей, да и Любонька ещё состоит в браке. Подводить свою женщину компрометирующими действия не могу себе позволить, потому в этой ситуации только обнимаю, легко прижимаю ее к себе, глажу по голове, незаметно целую в макушку и приговариваю, что все будет хорошо.

Люба приглашает нас пройти в здание управления. Сообщает, что это все надолго и предлагает дать водителя, чтобы он отвез нас домой.

— Любушка, знаешь что, — вдруг неожиданно для всех нас говорит моя невестка Маришка. — Муж моей подруги работает в Бюро судмедэкспертизы. Можно взять одного поросенка и сделать анализ. Если это отравление, то он установит. Установив факт отравления или его отсутствия, мы сможем понять есть вирус или нет. Если ты хочешь, то я могу позвонить подруге прямо сейчас?

Любаша, вытирая слезы, кивает головой. Маришка звонит подруге, общается с её мужем, который соглашается провести анализ.

Решаем, что сейчас я беру водителя, мы отвозим Маришку с Павликом домой и возвращаемся на ферму. Утром мы с Мишей и Машей опять же с водителем едем через мою деревню в Новосибирск. Водила забирает машину Димы, а я везу труп поросенка на экспертизу.

Ночь почти вся проходит без сна. Я вместе с Любой в специальном стерильном костюме обхожу все модульные помещения фермы. В бокс к погибшим поросятам мы идём в последнюю очередь.

При виде розовых маленьких хрюшек Люба падает на колени и рыдает в голос над каждым, как над своим ребёнком. Я просто стою в стороне и жду. Знаю, что сейчас мои слова утешения Любаше до фонаря. Ей надо через слезы излить свое горе.

При воспоминаний о заломленных руках, дрожащих губах, водопаде слез и стенаниях Любаши моё сердце снова начинает то щемить, то скакать в ритме галопа.

Хорошо, что меня отвлекает звонок Дмитрия, с которым мы чуть ранее виделись в Новосибе.

— Григорьич, я только что от эксперта. Причина гибели поросенка — заворот кишечника. Думаю, свинарка перекормила животных, могла просто в одно время дважды покормить. В принципе, это одно и тоже, — поясняет Дима. — Ладно, с этим разберёмся, радует, что не вирус и не отравление. Хоть этот камень с души упал. Зато теперь другая проблема нарисовалась.

— Что большие финансовые потери из-за гибели молодняка ожидаются, да? — уточняю у парня. — Мама что-то говорила о том, что часть из погибших забронирована, а часть уже оплачена.

— Есть такое, но здесь уже ничего не поделать. Принесём извинения и чуть позже отдадим других поросят. Другая проблема лежит в нашей семейной плоскости. К маме приезжала бабушка Аня — мать нашего отца, — Дима кратко обрисовывает ситуацию, потом резюмирует. — Судя по голосу мамы, настроение ее в минусовой зоне. Бабка видно знатно ей мозг взорвала. Мишка сказал, что ему дано задание идти в турагентство, утрясать финты папаши. Карты мы его успели заблокировать, но теперь нужно оплатить с учётом билетов и штрафа полиции немалую сумму.