Книга Развод. Мы с тобой теперь никто, страница 44 – Мара Евгеника

Задерживаюсь около большого ростового зеркала. Иногда у меня создается впечатление, что оно своеобразный портал, через который Брагин подсматривает за мной.

Не знаю так это или нет, но машу ему рукой, подмигиваю и показываю язык.

В таком приподнятом настроении, совершая незамысловатые “па”, вытанцовываюсь из своей спальни в детскую.

Малыхи мои, два моих Янчика, еще спят.

И как всегда вместе - рядом.

Ага, сегодня Януська переползла под бочок к своему братику Янчику.

Наклоняюсь к каждому. Руками не трогаю, чтобы не разбудить. Но…

Вдохнуть любимый сладковато-молочный запах детства себе позволяю.

Конечно, сейчас бы я не отказалась почмокать свои любимые щечки, ручки, ножки, попки.

Только увы и ах…

Сажусь напротив. Смотрю на своих пупсиков. Вздыхая, вспоминаю день их рождения, когда они могли остаться без матери.

По московским меркам скорая доставила меня в клинику быстро.

Несмотря на принятые меры протокола, бригаде не удалось остановить кровотечение.

Все осложнилось еще и тем, что у меня начались схватки.

Уже в клинике от страха за детей, боли и слабости теряю сознание.

В себя прихожу в тот момент, когда врачи, подключая меня к разным аппаратам, обсуждают, что нужно вызывать родственников.

Понимая о чем идет речь, собрав все силы, стараюсь как можно громче прошептать: “Спасайте детей!”

После очередного всплытия на поверхность сознания, приоткрыв веки, вижу бледное лицо Брагина.

Наши взгляды сталкиваются.

Не знаю, что видит Роберт в моих глазах, но я в его - сталь.

- Мила, стоп! Стоп! Нет! Не уплывай. Подписывай бумаги! - сквозь вату сознания слышу его приказной тон и чувствую прикосновение к своей кисти.

Дергаю рукой, словно хочу стряхнуть его ладонь.

- Дура! - рычит и приказывает Роберт. - Подписывай бумагу. Сейчас же!

Пытаюсь прошелестеть Брагину, чтобы детей не бросал. Но…

Сил нет ни на что…

- Мила, умоляю поставь подпись. Клянусь памятью жены и сыновей, что не заберу у тебя детей. Мила, подумай о детях, а не своей гордыне! - голос мужчины со стали срывается и в нем появляется мольба.

Киваю головой.

Брагин вкладывает в мои пальцы ручку.

Помогает мне в нескольких местах поставить подпись.

Прежде чем закрыть глаза, вижу его напряженный взгляд.

Потом уже только слышу нецензурную брань и рычание раненого зверя:

- Вы обязаны спасти всех. И мать! И детей! Иного не дано…Женщина должна жить!

И на этой фразе я лечу в какую-то спираль и чувствую себя пылинкой.

На одном из витков падения перестаю дышать. Но…

Мне не страшно. Даже наоборот приятно и легко.

Ощущаю обволакивающее тепло мягкого, словно утреннего света.

По глазам пробегают лучи, от которых хочется разлепить веки. Но…

Больше всего мне нужно сделать вдох.

Удается не сразу, а лишь после того, как кто-то со словами: “Иди к детям!” - толкает меня в спину.

Делаю попытку. Только получается не вдохнуть воздух, а шумно выдохнуть что-то из себя и сразу открыть глаза.

И снова через пелену упираюсь взглядом в Брагина. В его глазах снова тревога. Но…

Тут раздается сначала кряхтение, потом пыхтение, а после протяжное квакание.

- Ну, вот, так шумно мы встречаем маму. Молодец, сынок! - мягко произносит Роберт и подносит ко мне малыша в синей шапочке.

Снова с нежностью о своих малышах вспоминаю во время беседы с психологом.