Книга Нам (не) по пути, страница 50 – Мара Евгеника

— Нет, Дюймовочка, так не пойдёт. Я тебя раскусил, ты умеешь сама себя доводить до оргазма и кончать, — говорю и резко поворачиваюсь к ней, беру её лицо руками, поднимаю его, смотрю в ее глаза. — Нет, милая, я не дам тебе кончить, исполняя тактильное соло, хотя понимаю, что ты уже на грани. Скажи мне слух, что ты хочешь…

Варвару нереально колбасит. Она кусает губы, ноздри её носика дрожат, как крылья бабочки. На висках и над губой капельки испаринки. Малышка хлопает глазами, мучается, но молчит, как партизан.

Одним движением ставлю колибри на скамью, расстегиваю ее джинсы, опускаю их вместе с трусиками вниз. Сдергиваю с ног кросы и штаны. Прислоняю пигалицу к стене. Присаживаюсь. Одну ногу Дюйма поднимаю на свое плечо, открывая полный доступ к ее лону.

Сначала дую на ее нежную устричку, потом провожу языком по её большим губкам, углубляясь в мякоть между створок, балуюсь с клитором, облизывая и посасывая его. Опускаюсь к щелочке, вхожу языком в нежную глубину как можно дальше. "Киска" пигалицы так течёт, что дополнительная ласка и стимуляция вызывает потоп. Чувству, Варвара на грани, решаю все же довести девчонку до её пика. Буквально через мгновение Дйюмовочку срывает. Она стонет, стенки влагалица пульсируют и сокращаются на моих пальцах. Сквозь ее стоны слышу.

— Кир, я хочу прямо сейчас. Хочу тебя чувствовать в себе. Не мучай меня, возьми! — последние слова она прорыкивает.

Подхватываю малышку, несу на диван. В секунды мы оба остаемся без одежды. Все между нами происходит так, как и должно быть — естественно, искренне, правдиво. Вхожу в неё сразу одним движением. В ней ужасно тесно, я рычу. Варя кричит в голос без стеснения. Своими цепкими пальчиками до боли вонзается в мои трапециевидные мышцы на спине.

Умом мне не хочется причинять малышке боль, но похоть срывает крышу. Я как зверь дорвавшийся до личной самки покрываю её жёстко и мощно. Девчонку ломает и корежит подо мной. Она громко и протяжно стонет и порывисто кричит. В момент оргазма пигалица зубами впивается в мою грудь. Мышцы ее малого таза зажимает с такой силой, что я чудом успеваю выдернуть член из неё, чтобы излиться на живот. Варьку долго колотит и прошивает нервными импульсами, как током.

Нежу ее поцелуями, глажу маленькое влажное тельце руками, помогая ей расслабиться. После этого короткого, но жёсткого секса мы некоторое время лежим молча. Боясь, что она замерзнет, накрываю её своей толстовкой. Зная, что сейчас колибри может отъехать в сон, начинаю задать вопросы.

— Этот дом — очередная семейная реликвия вашей семьи, да, Варь?

— Иммм, фух, ню, ню, — пытается отбрыкаться Дюйм. — Щас, щас, минут пять.

— Нет, Варя, спать ночью будем. Не спать, милая! Не спать! Вопрос повторить?

— Нет, ну ты, Кир, просто невозможный. На этом месте, судя по фоткам, стоял очень старый полуразрушенный дом. Кстати, фундамент и подвал сохранились от него. Дом этот мама с папой ещё будучи молодыми заприметили, когда приехали работать в больницу Валдая. Их, кстати, Степаныч перетащил из Тверской глубинки, где они оба работали после выпуска из меда. Так вот про дом, родители любили в походы с палатками ходить. Отец мой заядлый рыбак. В один из таких походов по реке они увидели на холме этот полуразрушенное строение. Заинтересовались. Долго искали хозяев. Оказалось, что последняя хозяйка ещё в войну умерла. Родители привезли сюда деда. Отец Степаныча помог оформить документы в сельсовете. Позже, уже этот новый дом и землю брат мой оформил в собственность, — рассказывает пигалица.