Книга Моя месть. Шах, тебе мат!, страница 20 – Мара Евгеника

- Евгения Юрьевна, что по делу Зорина, - на утренней летучке специально при всех уточняет Шах.

Адвокаты бюро, услышав фамилию клиента, одновременно поворачивают в мою сторону головы и смотрят с нескрываемым удивлением, словно я попала в сектор «Приз».

- Ничего, - пожимаю плечами. - Мы еще не общались. И пока этого не произошло предлагаю передать дело Зорина адвокату более свободному и компетентному.

На последнем слове специально делаю акцент.

И не потому что расписываюсь в своем непрофессионализме.

Просто знаю точно: Шах, беспокоясь о своем имидже, не станет в присутствии коллег, делать резких или язвительных умозаключений, заявлений и наставлений.

Как я и предполагала, Яков из соблюдения политеса даже бровью не повел:

- Подумаю над вашими словами, Евгения Юрьевна. О своем решении сообщу.

«Так сегодня понедельник. Воз и ныне там.

Клиент звонит не просто так. Ответить мне ему нечего. Ладно, - думаю, стараясь соображать как можно быстрее. - Для начала надо понять, что РДЗ хочет».

— Извините, я за рулем. Не удобно разговаривать. У Вас какой-то конкретный вопрос?

— Да. Евгения. Когда Вы начнете работать с моим делом?

— Кх-хм…Роман Дмитриевич, Вам лучше переговорить об этом с Яковом Рубеновичем. Он еще не решил, кто будет разбираться с вашей ситуацией, - отвечаю спокойно.

— Не понял? В договоре, который я подписал с вашим бюро, уже указано имя адвоката. Это, Евгения Юрьевна, Вы.

Я об этом отлично помню. И все равно, выслушав Зорина, зависаю на несколько секунд.

— Роман Дмитриевич, Вы договор заключили с бюро, а не лично со мной. Руководство может закрепить за вами любого адвоката, если назначенный ранее занят, - корректно и доходчиво объясняю Зорину.

— Понятно. Спасибо. Вам позвонит мой юрист, - коротко произносит Зорин и, не прощаясь, отключается.

После разговор с РЗД у меня остается неприятный осадочек. Но…

Думать об этом себе запрещаю.

Начинаю прокручивать по пунктам информацию дела, которое сейчас будет рассматриваться в суде.

На десятом пункте меня отвлекает звонок Шаха.

С мыслью: «Быстро!» - принимаю вызов и без расшариваний приветствую шефа.

Яков тоже начинает с места в карьер.

По голосу понимаю, он изрядно раздражен.

— Евгения, что за выкрутасы с Зориным. Время идет. Ничего не двигается. Клиент - раздражен. И я тоже. Неделю назад спрашивал у тебя о ходе дела.

— Все верно, Яков. И я неделю назад попросила передать его другому адвокату.

— Мне некому его передать, Евгения. У всех адвокатов клиентов и дел полно.

— Не могу не согласиться с твоим аргументом, Яков. Но…Если ты посмотришь документооборот, то увидишь, что на первом месте по количеству дел стоит моя фамилия. Я из судов не вылезаю. У меня на прошлой неделе каждый день по два, а то и по три заседания было. Я сплю по четыре часа.

Пытаюсь донести до Шаха свой посыл, хотя, зная его натуру, понимаю, если он закусил удила, то все мои аргументы напрасны.

— Хорошо, Евгения. Я пересмотрю твои дела и раскидаю часть на других, - говорит Яков и ровно так же как и Зорин, скидывает разговор, не давая мне договорить.

В очередной раз чертыхаясь, вспоминаю нашу самую первую встречу.

Еще на остановке я поняла, что у мужчины, который меня подобрал, что-то произошло.

Он был слишком поникший и усталый.

На его худом и бледном лице особенно выделялись прямо какие-то безжизненные глаза с запавшими и темными подглазинами.