Книга Моя месть. Шах, тебе мат!, страница 45 – Мара Евгеника

«А для второго мне придется купить простой белый конверт. Пусть содержимое станет сюрпризом», - думая, сворачиваю на парковку торгового центра.

Прогулку по магазину начинаю с поисков конверта. Потом зависаю в магазине для животных.

Покупаю Васятке кучу всяких вкусняшек и игрушек.

После решаю выпить кофе с пирожным. Поворачиваю в сторону итальянской пекарни.

Рядом с ней сталкиваюсь с Марией - дочерью Шаха.

Машка мне кажется несколько бледной и потерянной.

Приглашаю девушку выпить со мной кофе. Неожиданно она соглашается.

В ожидании заказа интересуюсь ее успехами в учебе.

— Ненавижу юриспруденцию. Диплом получу. Отцу отдам и все, - желчно отвечает Мария.

— А чем хочешь заниматься?

— Не знаю. Нечем. Замуж выйду за олигарха и буду богатой бездельницей, - девушка, хихикая, неприкрыто язвит.

От ее слов дёргаюсь, словно она меня уличила в чем-то неприличном.

Некоторое время молчу. Потом все нахожу в себе силы продолжить разговор.

— Олигарха еще найти надо, Маш. Настоящие по улицам не ходят…

— А я через эскорт агентство его найду. Одна моя сокурсница так его и сделала. Сначала была его подстилкой, а теперь стала женой, - желчно выдыхает Мария.

Слушая девушку, внутренне вздрагиваю и морщусь. Понять не могу, откуда в ней столько злости.

Не смотря на «таракашки» Якова, в нем такого никогда не видела. Хотя…

Может просто не замечала. Ведь влюбленное сердце все видит в розовом цвете, потому часто обманывается.

— Я слышала ты из бюро отца уходишь? - вырывает меня из мыслей дочь Шаха.

— Да, ухожу, Маш.

— Это ты на папашу за его новую шмару обиделась?

— О чем ты? Не понимаю? - говоря, дергаю плечом, потому что мне ужасно не нравятся оценочные суждения Марии.

— Ну, как о чем?! У отца же появилась новая Лолитка. Тебя он на трассе подобрал. Ее - на заправке, - брезгливо фыркает девушка. - Лучше бы котов помойных подбирал. Чистоплюй хренов.

— Зачем ты так, Маш. Просто у твоего отца доброе сердце. Ему высшими силами роль такая предназначена. Быть спасателем и наставником, - пытаюсь объяснить Маше то, чем успокаиваю себя.

— Да, прекрати ты, Жень, втирать мне хрень всякую. Я не девочка уже. Тоже в жизни кое-что повидала. Все они, эти старикашки, спасатели-наставники. Лишь бы свое получить…

— Маша, тебя обидел кто-то?

В знак поддержки накрываю ее ладонь своею. Но… Мария отдергивает руку, словно ей противно.

— Мне твоя жалость не нужна. Ты себя пожалей. Кому ты сейчас в свои годы нужна? Всю молодость папаше моему отдала. Мечтала ведь, что женой его станешь. Вот и эта дурочка так же. А он на тебе не женился и на ней не женится. Он, вообще, никогда не женится. Он матери моей поклялся в этом, когда она умирала. Я все это слышала. И всегда ему об этом напоминаю, - высокомерно с гордо-поднятой головой, чеканя каждое слово, выплевывает мне в лицо свое откровение Мария.

Смотрю на нее и мне жалко всех: девчонку эту злобную, Шаха, новую Галатею и себя.

Себя, к счастью, меньше всех остальных.

Поговорив еще немного ни о чем, сославшись на срочное дело, прощаюсь с Марией.

Потому как на самом деле тороплюсь в бюро на встречу с ее отцом.

Именно теперь, после неожиданного разговора с его дочерью, я хочу поставить жирную точку в своих отношениях с ним.