Книга И лёд, и пламень..., страница 101 – Мара Евгеника

— Тише, моя родная, тише! Сильно больно тебе, ведьма моя рыжая, не будет, но жопку твою я все же выпорю. Потом после того, как отымею тебя по полной программе так, как мне хочется, - шепчу на ушко своей дикой кошке.

В этот момент Ольга резко разворачивается и дает мне пощечину такой силы, что у меня голова дёргается в сторону.

— Гад, говнюк, тварь, ты напугал меня до смерти! - шипит моя дикая кошка и снова награждает меня пощечинами. - Тебя кто-то звал в гости? Чего ты вечно мчишься, как черный плащ, на помощь? Я просила тебя лезть в мои отношения с Уилсоном? Был уверен, что сама не справлюсь? Решил мне соломки подстелить! Теперь всякая шваль будет думать, что я слабый игрок на шахматной доске бизнеса. Пошёл вон отсюда!

Действия и слова моей Королевы, сначала повергли меня в шок, а потом вызвали во мне такую сексуальную агрессию, что эта ночь стала самой горячей за все годы нашей близости.

Подавив сопротивление, скрутив свою малышку в бараний рог, я трахал ее со всем накопленным тестостероном и всей своей злостью, которую она во мне разожгла. Моя Львица стенает, стонет, шипит, рычит, плачет, умоляет не останавливаться и просит еще. В унисон моей рыжей бестии раздается какофония скрипа и стона мебели, на которой мы реализовываем свои сексуальные фантазии и сгоняем, накопившуюся страсть.

Понимая, что уже взошло солнце, и скоро проснутся наши принцессы, мы измотанные, но счастливые, все же принимаем душ и надеваем белье. Как мне кажется, только успеваем прикрыть глаза, как дверь с шумом распахивается, и в комнату влетают Мира и Майя. Увидев меня рядом с мамой, девчули восторженно кричат:"Ура, папа приехал!" Исключая всякие протесты, малышки забираются к нам в кровать. Почти час наши шкодницы жмакают меня и рассказывают, как они ужасно любят своего папочку и скучают по нему. Спасает нас от девчачьей оккупации Алия, которая, забирая, принцесс на завтрак, напоминает, что утром у них художка во Флоренции. Оставшись одни, мы снова занимаемся нежным и неспешным сексом, потом проваливаемся в сон, просыпаемся уже после обеда.

С Котёной и своими дочурками я провожу почти неделю. В аэропорт Флоренции меня везёт моя Снежная Королева. Перед тем, как мне идти в зону вылета, мы долго друг на друга смотрим. Не выдерживая, я сгребаю рыжулю в охапку, нежно, но страстно целую.

— Оль, я очень сильно тебя люблю! Ты и дети смысл моей жизни. Боюсь все это потерять! И все, что делаю, это для вас и вашего блага. Для удержания тебя рядом все эти годы был готов жертвовать своим самолюбием, но предел наступает всему. Я больше не приеду к тебе! И больше не буду ждать тебя! Мы не женаты, делить нам нечего. Уверен, что с детьми вопрос решим мирно. Даю тебе ровно месяц на обдумывание нашей жизни вместе или врозь. Я все тебе сказал!

После этих слов целую мою любимую женщину и ухожу, хотя вижу, что в её глазах плещутся слезы.

Алекс идет в зону вылета, ни разу не обернувшись в мою сторону. Смотрю ему в спину и чувствую, что сейчас не заплачу, а зарыдаю.

Господи, ну что я за человек, что за женщина, наблюдаю за тем, как уходит мой любимый мужчина. Он уходит, а я молчу, ни слова про мою к нему любовь, ни слова о том, что мне без него одиноко, что плохо сплю одна и все время думаю о нем…Только о нем! Этот альфа-доминант стал не только отцом моих детей, а моей личной частью. Мой лед давно расплавлен им, его солнечными глазами. Я его, полностью, от макушки и до самых кончиков пальцев. Но! И об этом молчу…Да, знаю, знаю, что дура…Таких как мой Саша не отпускают….