Книга И лёд, и пламень..., страница 107 – Мара Евгеника

Свою пламенную речь Ольга произносит, поправляя одежду и глядя мне в глаза, в которых плещутся языки моего пламени. Я опять хватаю её в охапку и целую, целую, целую. Котена отодвигает меня.

— В таком виде не могу предстать перед людьми, потому мероприятие завершите без меня. Я, милый, домой поехала, детьми заниматься и к свадьбе твоей готовиться. Открой мне дверь и приведи себя в порядок. Негоже главе компании таким помятным быть!

— Котена, глаза не закрывай. Смотри внимательно на меня. Не спать. Спать нельзя. Милая, выныривай из сна, - Саша теребит меня, из всех сил стараясь не дать заснуть.

Я проваливаюсь в вату дремы, меня так вымотал наш пятый ребёнок, пол, которого мы решили заранее не узнавать.

— Оль, если малыш родится сегодня, 21 ноября, то мальчика назовём Михаил, а девочку Марта или Марфа. Тебе какое женское имя больше нравится?

— Красин, умоляю тебя, давай завершим продление твоего рода на этом пупсе. Я его очень люблю, но этот непоседливый ребёнок из меня за 9 месяцев душу вынул. Слава Богам, что малыш - один. Представь, если бы нам снова с двойней повезло?! - говорю с придыханием и тихо стону.

Схватки идут одна за одной. Готова была родить самостоятельно, но малыш в последний момент перевернулся попой вниз. Сначала врачи хотели развернуть непоседу. Но у меня начало резко скакать давление, и единогласно с моим мужем решили кесарить. Алекс от меня не отходит ни на минуту, разговаривает, гладит, целует, вытирает пот.

— Маленькая моя, может покричишь, или давай подышим? - предлагает Сашка.

— А можно я просто посплю, а? Так устала, что сил нет, - прошу я.

Он поглаживает и целует живот, который ходит ходуном. По словам врачей такое состояние плода перед родами редкость, но последнее УЗИ и скрининги показали, что ребёнок здоров и бодр. Это и пугает меня сильно. Чувствую побегаем мы ещё за этим чертенком.

— Саш, а ты меня любишь? - задаю дебильный вопрос, которого все время наших отношений старалась избегать. Ужас, сбой гормонального фона на почве беременности совсем размягчил мой мозг и нервную систему. - Давай после этих родов перевяжём мне трубы, а? Ой, ойёей, уф, ууууу, - стону протяжно.

— Очень люблю, Котёна, очень! Готов за тебя жизнь свою отдать. Правда вот родить за тебя не могу, - с сожалением говорит мой любимый мужчина.

— Саша, ойййй, а ты меня давно любишь? Ну, ты меня когда полюбил? Ой, ой, ёее, когда понял, что полюбил? - шепчу полный бред, но почему-то именно сейчас мне нужны эти дурацкие откровения.

— Олька - милая моя, я полюбил тебя очень давно! Очень! Знаешь, о своих чувствах к тебе понял с первого мгновения, только увидел твои лазурные глаза и понял, что пропал! Но сначала, драгоценная моя ведьмочка, я услышал твой голос в туалетной комнате в офисе Ника. Вы там с Кэти трещали. Ты ещё строчки из песни пропела "Я не лягу под ноги тебе никогда…" Помнишь? Это было 13 лет назад, кошечка моя, а я все помню. Правда не думал, что лягу под ноги тебе, но ведь лёг! И поверь мне, лежал, лежу и буду лежать!

От слов Саши у меня непроизвольно текут слезы, и как будто боль отходит, и малыш затихает. Муж улыбается и вытирает мне слезы, продолжает говорить.

— Глаза твои увидел в этот же день. Мы только выехали с парковки бизнес центра, как с другой её стороны выскочил байк "Ямаха". На железном коне грациозно сидела наездница в чёрном стильном комбезе с оранжевым вставками и надписью на спине "OF". Мои люди активно обсуждали дерзкую байкершу. Меня это задело, как будто речь шла о моем личном, только мне принадлежащем. Я уже тогда так начал думать. Девушка, перестроившись, оказалась рядом с задней дверью. Она подняла забрало шлема, я немного опустил стекло. Наши взгляды встретились. И все, Котёна, я пропал в глубине лазурных озер. Твоих озер, Львица моя. Кстати, твои глаза тогда были как сейчас очень теплыми. Потом ты подъехала к "Глобусу", припарковалась, сняла шлем, выпустив на свободу свои рыжие локоны. Мое сердце пустилось вскачь. Правда в тот момент я не знал, что девушка в туалете и ты одно и тоже лицо. Это выяснилось гораздо позже, но было все не важно, потому что я стал уже безнадёжно твоим.