Книга Курвеллочка, страница 41 – Мара Евгеника

Получив от секретаря молчаливый кивок головы в сторону кабинета, Ирина Адольфовна вошла внутрь.

"Искры полетели", "и возгорелось пламя", "вулкан выбросил столб огня и лавы", "лёд тронулся", - сколькими прекрасными и ёмкими эпитетами она могла описать происходящее в кабинете генерального директора.

Оказалось Максиму Викторовичу как и ей не спалось. Только в отличие от Ирины, потратившей полночи на пошленькую переписку с "Эллином", генеральный анализировал документы, расписывая бумаги в работу.

Этим муторным делом Макс занимался сам.

При Ваге документы изучала и распределяла по папкам Ирина.

Воспитание сотрудников генеральным заняло все время до обеда. По ходу пьесы, которую она назвала "Выебу и высушу", Ирина комментировала и поясняла.

Пока гендир раздавал люлей, ее рабочие вопросы висели не тронутыми в ее задачах на день. И это женщину злило.

За пять минут до двенадцати КентоЙети всех отпустил.

Покинуть кабинет Ириха не успела. Слова Макса поймали её.

— Ирина Адольфовна, можно ещё минутку вашего внимания?

Вздохнув, она молча обернулась и посмотрела на руководителя, приподняв бровь.

— Ирина, отобедай со мной. Составь, пожалуйста, мне компанию, - мягко произнес Йети.

— У меня свидание. И я не обедаю с коллегами, - коротко ответила Курвеллочка.

Первое было отчасти правдой. Её ждала управляющая банком.

Во втором случае Ирина лукавила, потому что в отсутствие жены Вага приглашал её на обед. И ему она никогда не отказывала.

В отношении Максима Викторовича её позиция была незыблема: работа и не более того.

Получив отказ, Макс впервые про себя произнес в адрес Курвеллочки самые нелестные этитеты.

Вернувшись с обеда, он беспрестанно по любому поводу вызывал её в свой кабинет.

— Еблять, меня сейчас разорвёт. Налейте мне чай, а лучше, что покрепче, или я сейчас опиздюлю любого, кто мне хоть слово скажет, - произнесла, влетев в кабинет к своим "юрикам", Ириха.

— Иришечка, успокойся, сегодня международный день нежности. Давай я тебя обниму, чтобы полегчало?! - прощебетала юрисконсульт Анечка.

— Анна, иди ты вместе со своими нежности к этому ебу…"ГМВ" на второй этаж. Может после твоих нежных обнимашек его елбой по лбу треснет, и он обо мне забудет.

— Ириха, реально прекрати браниться, сегодня кстати, всемирный день борьбы с ненормативной лексикой. А ты ругаешься, как одесский биндюжник, - попыталась образумить своего руководителя начальник отдела энд институтская подруга Галина.

— Ачехуеть, какие все нежные. Озвезденеть, можно от наличия праздников. А ну-ка, гляну и я в этот звездатый календарь, может есть еще какие-то более адекватные праздники, - только Ирина подошла к корпоративному настенному вестнику, как зазвонил внутренний телефон.

Анька елейным голосом произнесла "алле". Ириха громко добавила "общежитие слушает" и увидела, как вытянулось лицо ее подчинённой, будто из Кремля позвонил сам "ОН".

Нет, не "ОН", но все же этот чертов Йети-ебукентий со второго этажа.

— Ирина Адольфовна?! Да, конечно, сейчас, Максим Викторович. Передаю трубочку, - произнесла вслух Анна, при этом одними губами проговаривая:"Это Греков!"

Ириха, смотря в ибучий календарь и в прямом смысле начала ачихуевать, потому что оказалось сегодня, 3 февраля, День памяти преподобного Максима Грека.