Книга Курвеллочка, страница 74 – Мара Евгеника

— Наташка, слушай, и правда, давай в пятницу напьёмся в дрызг. Прямо вот, чтобы мозг ушёл в полную несознанку. Утром просыпаешься, тебе дурно от алкашки, а не потому что ты - еблань по жизни…

— Отличное предложение, Ириха. Ты же знаешь, я за любой кипишь, кроме голодовки. Только вот ответь мне, дорогая лань, что не так? Чего ты морщишь носик свой от того, кто это все прислал? До вечера пятницы ещё почти три дня, меня порвет от любопытства. Не дай человеку умереть.

— Что не так? Да, и не знаю я толком, Наташ. То-ли я - не та, то он - не тот.

— Совсем не нравится, Ириша? Или что? Сама, как чувствуешь?

— Как чувствую? Да, хуево, Наташ. Знаешь, как в магазине. Присматриваешь себе костюм. И ткань супер - мягкая, шелковисто-бархатистая. И цвет такой, о котором мечтала. На себя наденешь - пиздец! Не твой фасон и все. Дорого и богато, а не твой пиджак. И хоть ты тресни.

— Понимаю тебя, Ириша. Была аналогичная в моей юности история. Парень в меня втрескался по уши. Ну, я тогда не то, что сейчас. Не хрупкая, в теле, но фигуристая. Ухажеров много вокруг вилось. Казалось, вся жизнь впереди выбирать - не перевыбирать. Так вот в отличие от тех, кто порхал рядом, Леха был заморышем. Ушастый, носатый, худой, неказистый какой-то. Долго он обхаживал меня. А я ему от ворот - поворот:"Мы с тобой не пара - не пара. Посмотри на себя в зеркало!" Подробности, Ириш, нет смысла рассказывать. Замуж за Алексея вышла моя сокурсница. Мы недавно встречались на юбилее выпуска. Леху теперь не узнать. От неказистого ушастика не осталось ничего. Даже торчащих ушей. Нинка с ним расцвела. Троих детей родила. Не женщина - королева. Я весь вечер пыжилась, а сама украдкой все на Лешку поглядывала. Дома полночи в подушку белугой рыдала. Так что, Ириха, ты, прежде чем мужика посылать, все же подумай хорошо. Знаешь, годы идут, товар дешевеет, потому как молодые на пятки наступают.

Ирина слушала рассказ Натальи внимательно, не перебивая её.

Думала она о превратностях судьбы и о том, что суп своей жизни каждый варит сам. Какие ингредиенты в кастрюлю положишь, какие приправы добавишь, как посолишь и поперчишь, так потом есть и будешь.

Хотела Ира рассказать Наталье версию своей философии, но не успела.

В дверь снова постучали. Егорова и Гросси одновременно повернули головы.

В проёме стояла помощник генерального.

— Не могу до вас обеих дозвониться. Максим Викторович велел срочно к нему спуститься. У нас какой-то очередной треш.

— Опизденеть, - синхронно произнесли Ирина и Наталья и громко засмеялись в унисон.

Глава 29

Макс лежал и с нежностью смотрел на спящую Курвеллочку. Он любовался расслабленным и по-детски счастливым лицом своей любимой женщины.

Его умиляла каждая её черта и даже совсем небольшие лучистые морщинки в уголках глаз.

Наблюдая за изменениями Ирининой мимики, Максим понимал, что ей снятся сны. Вероятно, приятные, потому как Ириха периодически улыбалась.

И Максу от этого было хорошо. Грекова теперь совсем не беспокоила мысль, что все пошло не так, как он планировал.

И пусть эта ночь оказалась еще тем трешем. Он прекрасно понимал, с такими девочками как Курвеллочка случаются ещё и не такие истории.

"Все ерунда и мелочи. Главное, сейчас моя стервозинка рядом со мной, а не с кем-нибудь другим. Хорошо, что я вынес её на плече из квартиры Егоровой, а не из какого-нибудь клуба. Конечно, полночи около унитаза - не самое приятное занятие, но уж как получилось. Ладно, благодарность за свое терпение с этой…Как Ирка все время называла себя? Слово такое забавное…А, еблань. Так вот, как только моя еблань оклемается, получу все с нее сполна," - думал Макс, рассматривая объект своей любви и своего вожделения.