Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 24 – Елена Львова

Я молчу, глотая ответ. Злость потихоньку сменяется знакомой усталостью.

— Я зол, Якут, я очень зол, — бурчу я, постукивая пальцами по столу. — А ты там как? Освоился?

— Освоился?! — он срывается на смешок, похожий на хрип. — У тебя тут кондиционер живет своей жизнью. Он только что назвал меня «уважаемым пользователем» и предложил обсудить погоду. ОБСУДИТЬ! Марк, он мне предложил.

Я замираю. Уголок рта сам собой дергается вверх. Возмущение внутри меня мгновенно стихает, потому что тот, кто привык командовать оленями и тракторами, попал в лапы моего умного дома.

— Ну, он вежливый, — говорю я, стараясь сохранить серьезность. — Просто скажи «нет, спасибо».

— Я ему сказал, — голос Якута звучит так, будто он на грани. — Я ему сказал: «Отстань, железка!» А он ответил: «Понял вас. Буду стараться меньше беспокоить». И затем скинул мне на телефон ссылку на статью про стресс. Марк, твой дом пытается меня психологически консультировать!

Я не могу сдержаться. Короткий, хриплый смешок вырывается у меня. Я представляю эту картину: двухметровый Якут, который одним взглядом заставляет замирать цех, стоит посреди моей гостиной и ведет переговоры с кондиционером.

— Это фича, — объясняю я, вытирая ладонью внезапно навернувшиеся слезы от смеха. — Он учится. Дай ему неделю, он поймет, что ты не нуждаешься в светских беседах.

— Неделю?! — почти кричит он, и на экране видно, как он зажмуривается. — Марк, я тут вторые сутки! Мозг уже плавится! А этот… это кожаное чудовище!

— Кот? Цербер?

— ЛЫСЫЙ КОТ, Марк! Лысый и злой. Он ходит за мной по пятам и смотрит, не моргая. Как будто оценивает, насколько я годен в пищу. Я утром проснулся, а он сидит на тумбочке и смотрит. Я чувствую себя на обеденном столе.

Мое раздражение по поводу сала, собаки и Натальи тает, как снег на печке.

— Но с котом-то я справлюсь… надеюсь, — говорит Якут, и в его голосе звучит настоящее страдание. — А что мне делать с соседкой твоей? Она… ей лет восемнадцать, Марк!

— Не надо с ней ничего делать, — отвечаю я, снова едва сдерживая смех. — Хорошая девчонка, светлая. Кота кормит, когда я в отъезде. А что с выставкой? Удачно все складывается?

— Да я пока сосредоточиться не могу. — рычит он. — Я не могу тут находиться. Тут все пищит, мигает, разговаривает. Холодильник предлагает рецепты. Кофеварка спрашивает про мое настроение. Туалет… Марк, я вообще молчу про туалет с подогревом и музыкой! Это вообще, что такое?! Я приехал на выставку, а попал в психоделический кошмар!

И мне внезапно становится дико весело.

— Значит, мы официально обменялись адом, — говорю я, чувствуя, как последняя капля злости испаряется.

— Временно, к счастью, — поправляет он. — Главное, с ума не сойти.

Я выдыхаю, и выдох получается легким, почти свободным.

— Ладно, давай. Но если твоя Наталья еще раз посмотрит на меня, как на идиота…

— Значит, есть за что, — пожимает он плечами, и на его лице появляется знакомая, спокойная усмешка. — Давай, Марк. Я побежал. Если что, ты знаешь, где сало.

Экран гаснет. Я смотрю на свое отражение в темном стекле кабинета и впервые за день чувствую, как губы сами растягиваются в усмешку.

— Отлично, — говорю я сам себе. — Просто отлично.

У меня — мороз, собака, сало и женщина-робот. А у него — умный дом, лысый кот и сумасшедшая соседка. Мы квиты. И, черт возьми, это справедливо.