Книга Изгнанница. Проверка истинности, страница 40 – Инна Дворцова

Мне кажется, что с его приездом всё пошло не так. Мы живём так, как правильно, как ожидаем друг от друга.

А вдруг всё совсем не так и жить нужно по велению сердца, а не глупых стремлений. Пусть даже они наши собственные.

Дэрек всё своё свободное время проводит за книгами. Говорит, что ищет разгадку нашей странной истинности. Уходит далеко за город, чтобы тренироваться в боевой магии. Ему же ещё экзамен сдавать в академии.

— Наиля, кто приходил? – как бы между прочим спрашивает дракон, делая вид, что вопрос просто из вежливости.

Но я-то вижу, как горят его глаза. Наверняка увидел Эдмона в окно. Унюхать его он не мог. У драконов плохое обоняние, по сравнению с оборотнями, но лучше, чем у людей.

— Эдмон, – коротко отвечаю я.

— Зачем? – ревниво спрашивает он, оглядываясь на Викки. Она ему улыбается, и Дэрек успокаивается.

Он делает это непроизвольно, даже не отдавая себе отчёта. Спроси я его сейчас, зачем он посмотрел на неё, пожалуй, и не ответит, потому что не заметил.

Вот и ревность в голосе к кому относится? Ко мне или к Викки?

— Сказал, что уезжает, – отвечаю я. – Приходил попрощаться, он же не на увеселительную прогулку едет.

Дэрек кривится, как от зубной боли. Ему не нравится мой ответ.

— Ох уж эти герои грабительских набегов на мирных жителей, – с издёвкой произносит Дэрек. – Всё бы им перед девушками хвастать несуществующими подвигами.

Мне становится обидно за Эдмона. Я видела, сколько на его теле шрамов от ран, и он совсем ими не хвастался.

Дэрек тоже гордится своими победами на ринге боёв без правил, но почему-то настоящие боевые ранения ни во что не ставит.

— Ты несправедлив к Эдмону, – с горячностью возражаю я. – Если у тебя к нему личная неприязнь, то это не значит, что нужно умалять его заслуги.

Дэрек бросает на меня такой взгляд, словно ножном полоснул.

— Почему ты его защищаешь? – со злостью в голосе спрашивает он.

Несколько раз глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться. Я считаю, что как бы ты не относился к человеку, но признавать его заслуги нужно. Пусть даже он стал страшным монстром, но если раньше был храбрым воином и героем войны, то никто не вправе отменять его героическое прошлое. Оно было. Так же, как сейчас есть позорное настоящее.

А Дэрек постоянно принижает чужие заслуги. Как был хвастунишкой, так и остался. В такие моменты я особенно остро ощущаю, какая пропасть разделяет нас. Я не восторженная дурочка Викки, которая заглядывает дракону в рот и верит ему на слово. Я взрослая девушка, которая испытала не меньше, а может, даже и больше, чем Дэрек, и меня не возьмёшь на красивые слова.

— Я не понимаю, почему ты принижаешь его заслуги, – уже взяв себя в руки, я смогла спокойно ответить. – Только не начинай сейчас, а то поругаемся. Приходил Эдмон не для того, чтобы хвастаться боевыми ранениями.

— Для чего же тогда? – Саркастично спрашивает Дэрек, снова оглядываясь на Викки, свою молчаливую тень.

— Он предупредил, что бургомистр опасен, – понижая голос, говорю я.

— Эдмону просто досадно, что не он герой, укротивший бургомистра, а Дэрек, – победоносно говорит Викки, словно она сама усмирила градоначальника.

Я с досадой вздыхаю. Викки безбожно льстит дракону, а он ведётся на эту грубую лесть. Иногда лучше молчать, чем говорить. Я испытываю раздражение от поведения помощницы. Хочется встряхнуть её и заставить думать здраво.