Книга Гром победы, раздавайся!, страница 132 – Андрей Булычев

— Что у меня? – еле слышно, с трудом ворочая языком, прошептал Алексей.

Лекарь, прислушиваясь, наклонился ближе.

— Да все хорошо, вашвысокоблагородие, – наконец-то разобрал он шепот полковника. – Руки и ноги у вас целые. Крови вот только много потеряли. Ну да полежите у нас, окрепнете, а потом опять бегать будете. Илья Павлович – ох ведь и умелец! Все как надо вам сделал, зашил. Рука у вас пораненная с ногою была, а уж как сильно грудь просеченная! – и, всплеснув руками, воскликнул: – Не-не-не, вы только не волнуйтесь! Язык мой дурной! – И стукнул себя по губам ладошкой. – Все у вас хорошо, Алексей Петрович.

— Полк, как полк? Уцелел кто? – Алексей попробовал было приподнять голову, но не смог. Сильнейшая слабость сковывала все его мышцы.

— Лежите, вашвысокоблагородие! Нельзя вам покамест шевелиться! – испуганно закричал Спиридонович. – Илья Павлович такое увидит – и меня ведь поедом заест! Ну-ка, вот, водички маненько отпейте, – и влил в пересохшие губы Егорову еще одну ложку. – Целый наш полк, Алексей Петрович. Половина точно на своих ногах. Еще треть рядом, в лазарете по палаткам лежит. А здесь с вами, в охфицерской, трое, это те господа, которые сильно ранетые. Рядышком, с правого бока тот господин майор, что перед самым штурмом к вам из Кишинева приехал, – кивнул он в сторону. – Тоже ведь два дня они без памяти были, только вот вчерась к вечеру в себя пришли.

Алексей сделал попытку повернуть голову, но не смог.

— А там вон, в ногах, перед самым входом господин Милорадович лежит, младший, который Радован. В соседях у него Травкин Кузя, прошу прощения, теперяча он их благородие, прапорщик Травкин Кузьма Иванович, ну, это тот, который полуротой в дозорных командует. А к вам ведь уже два раза высокие чины заходили, генералы важные али бригадиры, все спрашивали у нашего врача про вас.

«Полк жив, половина на ногах, треть в лазарете, – звучали в голове слова лекаря. – Полк жив! Жив…»

Веки дрогнули, и Алексей закрыл глаза.

Мазурин встревоженно припал к его груди и прислушался к мерному дыханию.

— Вот так, вот и правильно, Ляксей Петрович, – прошептал он. – Сон – это ведь самое лучшее лекарство для раненого. Ну, все, слава тебе господи, оживает господин полковник.

Он встал с табурета и тихонько, на цыпочках отошел от постели Егорова.

В кампанию 1790 года первые боевые действия начала австрийская армия принца Кобургского. Весною цесарцы овладели крепостью Орсово, а затем осадили Журжи. Однако предпринятая восемнадцатого июня турками вылазка заставила австрийцев снять осаду и отступить к Бухаресту. Разведка донесла принцу, что турки собирают силы для наступления на север, и он традиционно написал письмо Суворову с мольбой о помощи.

Русская армия до сего момента серьезных боевых действий не производила, ибо ее главнокомандующий светлейший князь Потемкин-Таврический изволил пребывать в столицах. В свое отсутствие же Его Светлость наказал вести войну сугубо оборонительно. Только в июле месяце генерал-фельдмаршал прибыл в ставку, в Яссы и разрешил выйти Суворову на подмогу к принцу Кобургскому. Тринадцатого июля третья дивизия выступила из Бырлада, а тридцать первого она уже была под Бухарестом. Но на тот момент ситуация в Валахии коренным образом изменилась.