Книга Гром победы, раздавайся!, страница 72 – Андрей Булычев

— А чего ты хотел, их благородие из графского рода, а это не шуточки вам, – хмыкнув, проговорил Леонтьев. – Мог бы в гвардию легко пристроиться и на парадах в столицах щеголять, а он, вона, в действующую армию напросился. Сам слышал, как Тимофей Захарович Лужину про это рассказывал.

— Ну да-а, графья – это, конечно, серьезно, согла-асен, – протянул Фрол. – Ну а так-то он молодец, по-пустому не гоняет егерей, если и бранится, то только за дело. Храбрый к тому же, был я с ним в одном деле.

Время неспешно шло за разговорами, а в животе уже подсасывало и бурлило.

— Эх, сейчас бы кашки поесть, – вздохнув, сказал неразговорчивый Ефим, – а то у меня кишка на кишку в атаку с криком идет.

— Да слышим, слышим мы, – усмехнулся Леонтьев. – Перекусим, что ли, братцы, кто чего с собой захватил? Вон за тем кустиком, там, где посуше, и расстилай полог, – кивнул он Ефиму. – А ты, Фрол, покамест за рекой приглядывай, потом мы тебя поменяем.

Разложив на куске парусины нехитрую походную снедь, егеря негромко и степенно беседовали.

— Миш, ты из моей фляжки хлебни, – предложил капралу свою посудину Мартын. – Ну-у? И как оно тебе?

— А ты чего туда наливаешь-то, Федотыч? – полюбопытствовал Леонтьев. – Вроде травой, какой-то твоя водица отдает, с горчинкой эдакой приятной.

— Во-от, точно травкой, – с усмешкой ответил тот. – Вы-то, как и положено в нашем полку, кипяченую в свои фляги бухаете. А у меня она на травке полезной еще к тому же настаивается. Тут вам и чабрец с матрешкой, и девясил с мятой, иван-чай опять же бывает. Очень знаете, такой вот отвар в жару для утоления жажды помогает.

— Братцы, братцы, а ну гляньте! – от берега донесся встревоженный крик Фрола. – Кажись, конные на том берегу гуртуются!

Егеря подбежали к караульному и с тревогой вгляделись в противоположный берег. На нем действительно мелькали фигурки конных. С каждым ударом сердца их там становилось все больше и больше. Из степи к реке спустилось уже десятков пять. Вот, как по команде, первая дюжина вступила в воду.

— Целься вернее, братцы, и пали! – крикнул Леонтьев, плавно выбирая свободный ход спускового крючка.

«Бам!» – грохнул выстрел его штуцера. Тяжелая пуля сбила всадника на противоположном берегу. Вслед за капралом разом выстрелили и три фузеи его егерей. Еще один турок упал на прибрежный песок. Стрелки быстро перезаряжали свои ружья, а на противоположном берегу поднялась суета. Начальники сипахов с громкими криками наводили порядок. Отпрянувшая было от реки дюжина зашла в воду глубже, и всадники соскочили с коней. Вслед за ними в реку заехала еще пара десятков.

Леонтьев совместил мушку на целике и, выровняв дыхание, спустил курок. Приклад ударил в плечо сильной отдачей.

— Мазила! – выругал сам себя капрал. Его пуля выбила фонтанчик воды возле головы плывшего самым первым турка. Из трех фузейных выстрелов егерей лишь один достиг своей цели. А в это время уже целая сотня сипахов была в воде, и к месту переправы подскакивали все новые сотни.

— Не удержим мы берег! – крикнул Леонтьев, заталкивая шомполом пулю в ствол. – Десяток-другой на реке перебьем, а все остальные вплавь переправятся и мигом нас тут порубят! Ну где же подмога?! Куда там наша кавалерия смотрит?!

В это самое время Данила, настегивая коня, летел по хорошо набитой тропе в сторону моста. Выхватив пистоль, он выстрелил из него вверх.