Книга Гром победы, раздавайся!, страница 77 – Андрей Булычев

Третья дивизия Суворова вновь встала на свое прежнее место дислокации в Бырладе, а через неделю Егоров был вызван к генерал-аншефу. Александр Васильевич принял его немедленно.

— Рад, очень рад я, что в целости твой полк возвернулся, Егоров! – отрывисто произнес он после приветствия. – За такой славный арьергардный бой тебе бы самому и твоим героям-офицерам кресты на грудь вешать! Молодцы егеря, задержали неприятеля у реки, намяли сераскиру бока, мост взорвали и ушли восвояси. Вот уж он, небось, там ярился! Да и фланговый удар с востока от Дуная у турок тоже не удался, всего пару дней им не хватило там времени, чтобы отрезать нашу дивизию от основных сил армии. Хотя как знать, может, и пусть бы перекрыл путь, глядишь, и разбили бы мы там визиря, а, Егоров, как ты сам думаешь?

— Так точно, выше высокопревосходительство, непременно бы разбили! – уверенно воскликнул Лешка.

— Ну да, и я точно вот так же думаю, – кивнул Суворов. – Но приказ не просто от главнокомандующего, а от самой матушки императрицы был – не производить никакого рискованного дела и воевать строго так, как велит воинская наука. А наука в войне, как я полагаю, может быть одна, полковник, – это побеждать неприятеля всемерно, да не по утвержденным правилам и артикулам, а по личной уверенности и по твердому расчету! Причем воевать не числом, а умением! Не боясь при этом рисковать, опять же подчеркну – после самого твердого расчета! Ничего, русской армии еще предстоит бить всякого врага, а воинскую науку необходимо всемерно и далее развивать. Не дело это по закостеневшим, еще дедовским уставам воевать и ждать указания или одобрения сверху на любой свой маневр!

— Барин, чай позже подавать? – в комнату к Суворову заглянул Прошка.

— А чего это позже?! – встрепенулся тот. – Потом мне восемь пришедших с последней почтой газет читать, из коих шесть иноземных и только лишь две наши. А опосля я еще хотел бы и в церковь сходить. Так что ты крикни Митьку сюда, пускай он уже заносит приборы, вот вместе с Алексеем Петровичем мы сейчас и почаевничаем. Вы же не откажете мне в этом удовольствии, голубчик?

— Да неудобно как-то, ваше высокопревосходительство, – покраснев, ответил Лешка.

— Вот, слышал, Проша? Господин полковник не против чая, – усмехнулся генерал. – Подавайте уже его!

Александр Васильевич очень почитал черный чай, выписывая его из самой Москвы, как бы далеко он при этом ни находился. «По цене купи, как бы тебе дорог ни показался, выбери его через знатоков да перешли мне его очень сохранно, чтобы постороннего духа он отнюдь не набрался, а соблюдал бы свой дух весьма чистый», – писал он своему управляющему. Присланный ему чай он затем самым тщательным образом изучал, приказывая его просеивать через сито несколько раз. Заваривал его повар Митька непременно в присутствии самого Суворова. Наливал сначала полчашки, которую генерал отпивал, а потом давал указание оставлять так или же доливать кипятка.

— Добавляй сливки, Алексей, – подал он Егорову фарфоровую посудину. – Я в скоромные дни со сливками его люблю испить и тебе того же, голубчик, советую.

Разговор за чаем крутился вокруг последних событий, касающихся войны с Турцией. Несмотря на более чем полугодовое бездействие русских войск по причине отсутствия в них командующего и недавний досадный отход из Южной Валахии, в победе над неприятелем генерал-аншеф был совершенно уверен.