Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 26 – Андрей Булычев

— Понял, Алексей Петрович, – кивнул подпоручик. – Есть действовать с особой осторожностью!

— Братцы, мне нужно отобрать всего три десятка людей на сегодняшний ночной поиск, – объяснял своей выстроенной полуроте Осокин. – Пойдут в него самые опытные. Тут уж не обессудьте. Старшим в первой группе будет сержант Лужин.

— Я! – откликнулся смуглый унтер со следами ожога на лице.

— Выходи из строя, Федор Евграфович, и подле меня вставай, – кивнул ему подпоручик. – И все остальные, кого я сейчас выкликну, тоже рядом с сержантом вставайте. Подпрапорщики Быков Егор и Вучевич Лазар, капрал Соловьев, вот вам, стало быть, старшими в остальных группах и быть.

Дождавшись, когда все вызванные присоединились к Лужину, командир полуроты обратился к унтерам:

— Набирайте по шесть-семь человек в свою группу. Потом вам будет немного времени на подготовку, на переодевание и сборы, но чтобы уже через час все вышли в поиск. Соловьев, твоя группа идет южнее за ту сторону оврага. Лазар и Быков, вам по самому центру в степь отправляться, откуда на нас конница ранее накатывала. Федор Евграфович, ну а тебе, выходит, в сторону деревни нужно свой путь держать. Держаться в поиске сторожко, братцы, турку ни в коем случае не будоражить, только лишь в оба глаза глядеть и хорошо слушать, – пояснял задачу командир батальонных разведчиков. – Далеко от холма не отдаляться, чтобы если вдруг вас обнаружат, то вы бы смогли быстро к нему обратно вернуться. Версты на три, я думаю, вам зайти вполне даже достаточно. Как раз там уже и стоят османы, – кивнул он в сторону видневшихся вдали костров.

Ваня перебежал от своего куста за другой, чуть поменьше, и резко упал на землю. Раздался топот, и с закатной стороны показался конный отряд. Замерев, Соловей слушал, как всего лишь в двадцати шагах от него проскакал небольшой отряд всадников. Вот стук копыт стих, и он, сев на корточки, закинул край сетки назад, освобождая лицо. Насторожившись, словно барский охотничий пес, капрал, медленно поворачивая голову во все стороны, слушал степь. Вокруг все было тихо. Только сзади, откуда он только что пришел, послышалось какое-то шебуршание.

— Все сюда! – приглушенно скомандовал Соловьев, и к нему подбежали шесть полусогнутых фигур в таких же, как и он, сетках. – Пастух, Дрозд, видите, впереди что-то чернеет? Там с десяток деревьев словно бы островком небольшим стоят. Тихо там пока все, если бы кто и был, так я бы услышал. Забегаете тихонько в заросли, осматриваетесь и подаете нам сигнал. Дальше еще немного пройдем, и уже скоро дорога будет. Вот она нам как раз-то и нужна.

Пара пластунов, низко пригнувшись, проскользнула вперед, а пятерка егерей, сжимая ружья, замерла на месте, вслушиваясь в звуки ночи. Прошло совсем немного времени, и до них донесся щебет и посвистывание маленькой птички камышовки.

— Савелий птицей поет, – кивнул Фрол в сторону деревьев. – Он один у нас такой умелец птиц передразнивать.

— Вперед! – махнул рукой командир, и егеря бросились к небольшой рощице.

— Вань, тут все вокруг тихо, – докладывал старшему группы один из пластунов. – Следы только вот совсем свежие от копыт и конские яблоки еще прямо горячие. Видать, тот десяток, что совсем недавно мимо нас проскакал, как раз вот тут маненько постоял. А вон правее погляди, там османский лагерь виднеется, – махнул он рукой в сторону множества костров. – Ближе к нему вроде еще одна рощица, поболее, чем эта, есть. Можа, нам по ней подкрасться поближе к туркам, да и послушать, чего они там балакают?